Ну вот, гуляю я со вкусом, и Белла хорошо меня знает. Это я совал ей сигарету в пасть, угостил конфетой, которую предварительно подержал в рюмке со «Старкой» визгу-то, визгу-то было.
Это я как-то набросил на Беллу плед, после чего она с перепугу забилась под кровать, и хозяева весь вечер не могли ее оттуда выманить.
Желтухины одно время смертельно обижались на меня, но потом смягчились. Во-первых, Маша лучшая подруга Желтухиной, во-вторых, всем ясно, что парень я ничего, а дурным от водки делаюсь. Не ставь ее передо мной, и я, как все воспитанные
гости, буду поддерживать светскую беседу и отпускать комплименты в адрес четвероногого друга.
А как не поставишь? Не отменять же застолье? Опрокинуть стопарик все не дураки, хотя лица при этом не теряют. А я на глазах перевоплощаюсь.
И вчера вошел в образ. После второй рюмки без особых церемоний спихнул морду Беллы со своих колен и под столом, незаметно от гостей, двинул ее ногой в бок. Как собака воспитанная, она сделала вид, что ничего не заметила. Хотя сообразила, шельма, что я уже в образе и на всякий случай улеглась около трюмо.
Желтухины расписывали гостям последнюю собачью выставку, на которой Белла отхватила малую золотую медаль. За экстерьер, а иными словами за красоту.
С Беллочкой нам удивительно повезло, пела Желтухина. Все у нее на месте. И окрас рыжий, и оттенок самый модный золотисто-красный, и пропорции соблюдены.
А сколько трагедий наблюдали мы на выставке! подхватил Желтухин. Каких только изъянов не бывает у боксеров! И горбатая спина, и плоская грудь, и неправильный прикус.
Все-таки родословная сказывается, снова вылезла Желтухина. У Беллочки в роду сплошные чемпионы.
Она перечислила всех дедушек и бабушек своей собаки вплоть до пятого колена, не забыв упомянуть и об их заслугах. Все они были чемпионами породы, а один предок по имени Жан-рыжий чемпионом Франции.
Здесь я не выдержал:
Зачем так грубо привирать! ляпнул я. Каким образом предки этого пса могли оказаться за границей?
Гости зашикали на меня и стали говорить, что собаки, как и люди, иногда пересекают границы, их вывозят щенками, среди которых попадаются и отпрыски чемпионов. Ничего, дескать, странного.
Тогда я подъехал с другой стороны:
Мало нам своих собак, так еще иностранных ввозим! То-то, я смотрю, в последнее время куда ни плюнь, везде какая-нибудь шавка путается под ногами.
Мария больно наступила мне на ногу, а Желтухин нервно сказал:
Когда привозят породистого щенка, это нам на руку. Улучшается отечественная порода.
Глупости! разозлился я. Улучшать надо породы свиней. Чтобы они постнее были. А что вы в собаке улучшаете? Линию живота? Ширину морды? А не все ли равно, какая у нее морда широкая или узкая? Собака охранять призвана. А с этим любая паршивая дворняжка справляется.
У Желтухиной глаза полезли на лоб.
А эстетика выдавила она из себя. А ощущение красоты
На вкус и цвет товарищей нет, мудро заметил я. Что вы тут все раскудахтались! Белла Беллочка Ах, раскрасавица Ах, умница Для вас раскрасавица и умница, а для меня рядовая сука. И к тому же довольно противная. Так и подмывает запустить в нее салат под майонезом!
И, схватив со стола тарелку с салатом, я припечатал ее к морде этой любимицы публики, этой медалистки, в жилах которой течет кровь заграничного чемпиона Жана-рыжего.
Стоять, Белла. скомандовал Желтухин, но его команда на какую-то долю секунды опоздала. Белла разомкнула челюсти и снова сомкнула их где-то в районе моей ягодицы. Не знаю почему, но ягодицу она мне не прокусила. Может, сказалось воспитание, а может, наследственность уж чему-чему, а хорошим манерам Жана-рыжего во Франции смогли обучить.
А вцепилась Белла челюстями в мои брюки, прихватив, как выяснилось чуть позже, и трусы. Мощно рванув, она оголила меня ниже пояса и вытерла морду о мои довольно хилые ягодицы.
Все-таки породы людей тоже необходимо улучшать! непонятно на что намекая, сказал один из
гостей.
КОВЕР
Моя жена всю жизнь мечтала о ковре. Как только родилась, так сразу и начала мечтать. Скорее всего, уже в роддоме она не вытерпела и поинтересовалась: «Как нынче ковры не в дефиците?»
К моменту ее появления на свет ковры были в дефиците. Потому жена и мечтала о ковре всю жизнь. А продавались бы свободно, зачем мечтать? Пойди и купи.
Другое дело, может, и не захотелось бы покупать. Не дефицит-ное-то.
Но моя жена все равно захотела бы. У нее не только, как у всякой нормальной женщины, страсть к дефициту. Она еще и не любит голых стен. Они ее раздражают. Бесят даже. Что-то, говорит, в неприкрытой стене вызывающее есть. Бесстыдное даже. Противоречащее нашей морали.
Ну, это она идейную базу подводит. Для оправдания своих приобретенческих наклонностей.
Чтобы уберечь жену от моральных травм, я в меру сил прикрывал наши стены. Одну стену украсил портретами многочисленных родственников. Другую превратил в домашнюю «Третьяковку».
И вот однажды жена приходит с работы взволнованная и какая-то похорошевшая.
Свершилось, кричит чуть ли не с порога. Я выиграла ковер. Три на четыре.
Наконец-то, радуюсь я. Но где же он в таком случае?