Смотри, не принеси мне ребенка в подоле. Безотцовщины не потерплю. Если что-нибудь, скажи будем делать аборт. В другой раз умнее будешь.
А на бабушкину воркотню, что кавалер подозрительный и деньги у него большие да темные. Алина цедила, глядя в телеэкран:
Ну, что вы, мать, такая недоверчивая! Уголовники так себя не афишируют. Наверно, правда в какой-нибудь закрытой организации, на спецобъекте. Москва ведь, тут много всего. А может, и химичит, ну и что? Сейчас все химичат, кто как может.
Ну уж неправда.
Что «неправда»? Вы мне еще будете сказки рассказывать! зло усмехнулась Алина. Не химичат только трусы и блаженные дурачки.
Ну, неправда, упрямо возражала бабушка.
Мать, уйдите к себе в комнату, прошу вас! На работе нервотрепка, так тут еще дома моральные диспуты. Дайте голове отдохнуть.
И бабушка вставала и уходила, а что у нее в эту минуту делалось на душе, абсолютно никого на свете не интересовало.
И вот теперь бабушка, откинув край одеяла с уха и услышав голос Нины, успокоилась, слава богу, не этот страшный Толик. Нина была хорошей, доброй девочкой. Связывали ее с Элей десять лет сидения за одной партой, но были они очень разные и, конечно же. обречены на полное расхождение в будущем, однако пока еще остаточное детское взаимопритяжение, эффект площадки молодняка, действовало.
Голоса из передней переместились в Алинину комнату видимо, гостью пригласили к телевизору. Бабушка стала задремывать, но вдруг дверь открылась и кто-то тихонько подошел к постели. Ба приоткрыла глаз и увидела рядом Нину. Миленькая мышка в очках, склонившись, участливо рассматривала Анастасию Дмитриевну. Та даже чуть испугалась.
У вас давление? шепотом спросила Нина.
Да, в ушах звенит.
Хотите, бабушка Тася, я вас вылечу?
Это как же, милая? Да ты зажги свет и садись.
Нина включила торшер, подтащила к постели стул.
У меня обнаружились биосенсорные способности, как у Паолы Шавгулидзе. Вы читали про нее. надеюсь?
Это которая ладонями?
Вот именно. Ну. у меня, конечно, не так много биоэлектричества, как у Паолы, но все-таки. Лягте на спину, бабушка Тася. Вот так. чуть пониже голову. И Нина стала медленно водить ладошками надо лбом и висками старухи, иногда задевая за волосы и брови. Чувствуете приятное тепло? Чувствуете? Вы думайте о чем-нибудь приятном, расслабьтесь.
Анастасии Дмитриевне и впрямь как будто стало приятно и тепло.
Но вообще-то от гипертензии лучше помогает не биоэлектричество, а акупрессура. продолжала уютно, негромко болтать Нина. Это знаете, что такое? Ну, про акупунктуру вы, конечно, знаете иглоукалывание, а акупрессура это без иголок, а нажатием пальцев. Вот так, и Нина стала легонько нажимать пальцами одной ей ведомые точки на лбу, у переносицы и за ушами Анастасии Дмитриевны.
Потерпите, бабушка Тася, зато без давления проснетесь.
Откуда ты все это знаешь, девочка?
Из журналов из разных, а потом я ведь все-таки в медучилище. Теперь ложитесь на живот, затылком кверху. Дайте я вам помогу перевернуться. И девушка заботливо помогла старухе повернуться спиной кверху.
Теперь Нинины пальцы пошли плясать по затылку, шее и верхней части спины Анастасии Дмитриевны. От точечной прессуры она перешла к обыкновенному массажу.
Массаж воротничка оттягивает кровь от мозга, объясняла Нина, разминая спину бабушки над лопатками. Так, теперь поворачивайтесь обратно, бабушка Тася!
Бабушка повернулась опять-таки с Нининой помощью, и Нина увидела, как мелкая слезинка пробирается из мокрого глаза вниз по овражкам морщин.
Вам больно? с ужасом спросила Нина.
Нет. что ты, девочка! Анастасия Дмитриевна утерла слезу краем пододеяльника. Наоборот, хорошо, спасибо тебе. Не обращай внимания.
Неловко было
бы объяснять этому полуребенку, что за последние тридцать лет ее никто не погладил по голове, даже сын Андрюша, когда приходил в больницу в семьдесят втором.
Ну, а как у вас дома? чтобы перевести разговор на другое, спросила Анастасия Дмитриевна, Довольны вашей богомолкой?
А вы разве не знаете? чуть не крикнула Нина. Вам Эля ничего не рассказывала?
Она мне ничего не рассказывает, только приказывает и отчитывает.
Что вы! У нас же такое потрясное событие произошло!
Анастасия Дмитриевна знала, что Виноградские где только не искали няню для Мити, Нининого братика, пока, наконец, мать Нины, ежедневно пробегавшая к троллейбусу мимо церкви у метро «Сокол», не додумалась поговорить со старушками, стоящими на паперти. И одна в белом платочке, чистенькая, собиравшая милостыню, согласилась пойти в няньки. И все вроде было хорошо, Митя много гулял с новой няней, порозовел.
Какое же у вас событие стряслось? спросила Анастасия Дмитриевна.
А то, что мама поехала в Люберцы, у них там филиал института, а в электричке глядит по проходу нищенка-старушка пробирается с внучонком, милостыню собирает: «Подайте на внучонка-сиротку, мать родами умерла, отца в шахте завалило». Глядь, а это наша нянька Фиса с Митькой. Представляете? Мама чуть в обморок не упала, закричала так, что весь вагон повскакал, решили, что мать нашлась, которую считали погибшей в роддоме. Ну, конечно, сами понимаете, мы эту преподобную Фису-Анфису вытурили. И вот теперь опять проблема, кому с ребенком сидеть. Маме хоть уходить из аспирантуры, а у нее кандидатская на носу. А я тоже не могу занятия пропускать. В общем, кошмар какой-то!