Шрифт
Фон
Кругом ликуют домочадцы.
Зато тревогою томятся
Сопровождавшие невесту.
О них сказать тут будет к месту.
Вблизи часовенки лесной
Окончился их путь ночной.
Он всех порядком утомил,
Бедняги выбились из сил.
О дочке спрашивает князь,
К тому барону обратись,
Кто был ей в спутники назначен.
Барон и сам был озадачен:
Я от нее отстал слегка,
Была дорога так узка.
Так темен был лесистый дол!
Куда невесты конь забрел,
Не видел я, вот грех какой!
Дремал, склонившись над лукой,
Лишь глянул раз-другои со сна,
Все думал, впереди она,
Ан нет, исчезла, что за диво!
Смотрели, видно, нерадиво...
Искал отец и там и сям,
С расспросами ко всем гостям
Он обращался труд напрасный.
Все смущены, и все безгласны.
Однако более других
Смущен сам дядюшка-жених,
Досадней всех ему, конечно.
Он начал поиски поспешно,
Но только, право, зря он рыщет:
Что упустил, того не сыщет!
И вот среди такой тревоги
Вдруг видят: к ним на холм отлогий
Чужой слуга верхом спешит.
Подъехал, князю говорит:
Мой господин! Вам шлет поклон
Мессир Гильом. Сегодня он
Едва лишь солнышка дождался,
Как с вашей дочкой обвенчался.
Теперь он счастлив бесконечно
И просит вас к себе сердечно.
Туда и дядя тоже зван.
Хоть был велик его обман:
Прощает рыцарь ложь людскую,
В дар получив жену такую.
Не верит князь своим ушам.
Как отвечать, не знает сам,
Баронов кличет он своих
Совета испросить у них.
Совет был ехать и ему,
И даже старику тому.
Что высватал у князя дочь.
Теперь уж делу не помочь
С другим поспела под венец!
И, вняв совету, князь-гордец
И неудачливый жених
Спешат поздравить молодых.
Своим гостям мессир Гильом
Богатый оказал прием.
И рыцарь весел был душой,
Как тот, кто, к радости большой,
Желанной овладел добычей.
Стремясь не нарушать приличий,
И князь был весел, рад не рад.
Усы топорща, говорят,
И дядя веселился тоже.
Свершилось все но воле Божьей.
Был сей союз угоден Богу,
И Бог послал свою подмогу.
Все болыне славы с каждым днем
Себе стяжал мессир Гильом.
Отвага в нем не убывала,
Сильнее прежнего пылала,
И стал мессир Гильом славней
Могучих графов и князей.
Прошло три года, и скончался
Отец красавицы. Достался
Тогда Гильому замок княжий
И вся земля вокруг, она же
Была, вы помните, обширна.
Вослед за тем скончаться мирно
Пришла и дяде череда.
Гильом, который никогда
Не нарушал законов чести.
Был чужд и зависти и лести,
Наследовал его богатства,
Нет, не питаю я злорадства.
Но рад развязкой справедливой
Закончить свой рассказ правдивый.
О том, как паж Гильом получил сокола
Бывают случаи подчас,
Что так и просятся в рассказ.
Про случай прямо бесподобный
Я нынче расскажу подробно.
Итак, жил юноша, на диво
Красивый, статный и учтивый.
До десяти земель пройти,
Да что я, хоть до двадцати,
Немало там красавцев милых,
Но, право, он бы всех затмил их.
Все ж не был рыцарем Гильом:
Уже семь лет служил пажом
Он у сеньора одного,
А тот, не знаю отчего,
Покамест не имел желанья
Ему дать рыцарское званье.
Однако паж не огорчался,
Он в рыцари отнюдь не рвался,
А почему сейчас скажу.
Любовь милей была пажу
Он госпожу свою любил
И потому доволен был,
Что здесь его в пажах держали
И с дамою не разлучали.
Но даме было невдомек,
Что он в нее влюбиться мог,
Не то б, покоем дорожа,
Она остереглась пажа,
Болтать не стала с ним порою.
Я ничего от вас не скрою:
Понятья в даме не хватало;
Узнает невзначай, бывало,
Что кто-нибудь в нее влюблен,
Пускай с ума сходил бы он,
Не подарит ему ни слова,
Беседовать была готова
Скорей с гулякой развращенным,
Чем с юношей, в нее влюбленным.
Но если дама холодна,
Поверьте, не права она.
Когда себя такой окажет,
Пускай Господь ее накажет,
Зачем другим страдать безвинно!
Уж если поразить мужчину
Умела ты любви недугом,
Так будь же милосердным другом
И поспеши тому помочь,
Кому терпеть и ждать невмочь.
Но все ж к рассказу перейдем.
На даму обратил Гильом
Все думы, чувства и желанья.
Любовь несет ему страданья,
Томит несчастного и мучит.
Теперь, коль то вам не наскучит,
Я даму описать готов.
Ни вешние цветы лугов,
Ни лилии, ни розы мая
Своей красою, полагаю,
Сравниться с нею не могли.
Красавицы любой земли
Ее ничем бы не затмили.
Пускай красавицы Кастильи
Прославлены на целый свет,
И там такой прекрасной нет.
Но лучше, в виде поясненья,
Я приведу одно сравненье:
Столь госпожа была нарядна,
Облачена в убор парадный,
Столь величава в нем к тому же,
Что сокола была не хуже
Иль какаду всей гордой статью.
Плащ но пурпуровому платью
Струится, звездами блистая;
Подбит он мехом горностая,
Таким, что волос к волоску,
А соболь по воротнику
Мерцает серебром сединок...
Ну впрямь картинка из картинок.
Еще я не договорил,
Какой красою одарил
Господь ее лицо и тело,
Так с Божьей помощью я смело
Все опишу вам без прикрас.
Когда б кому-нибудь хоть раз
Ее увидеть привелось
В волнах распущенных волос,
Он счел бы русый отблеск их
Сверканьем нитей золотых.
Из-под кудрявых легких прядок
Белеет лоб, и чист и гладок,
А брови длинные черны,
Глаза веселые ясны.
Изменчив цвет их сероватый,
И ровен нос продолговатый.
Сквозь кожу тонкую алея,
Румянец в ней всего милее,
Лишь свет зари свою игру
Наводит так по серебру.
Порой до самого ушка
Алеет нежная щека.
А ротик! Розовый бутон
Собой напоминает он.
Чтоб подбородок описать,
Мне даже слов не подыскать;
А шейка! С ней могли б едва ль
Шрифт
Фон