Да, но в Калифорнии никто не будет меня бить, ответила Джулия. На глаза навернулись слезы. Она их не стала вытирать, дала высохнуть на ветру. И травить не будут.
Может, Шелли ненормальная? спросил Чарли. У него, как и у остальных, подбородок, щеки и одежда были заляпаны черным. Не запачкался один Ларри. Кровь у нее про твоего папу всякие гадости говорит.
Не знаю, ответила Джулия. Но про палу вранье. Она все выдумала.
У нее крыша поехала, согласился Дейв. У тебя папа крутой. Он тут, пожалуй, единственный папа, которому где угодно любая даст. Сдалась ему Мейпл-стрит.
Фу.
Шелли тебя ударила, сказал Ларри. Это нехорошо.
Джулия пожала брату руку, давая понять, что она в порядке. Он пожал ей руку в ответ, тоже что-то давая понять.
А зачем ей все это говорить? спросил Чарли.
Ты что, думаешь, это правда? вскинулась Джулия. Это вранье.
Знаю, сказал Чарли. Просто мы с ней знакомы с детского сада. Она иногда злилась, но всегда по делу. Ты у нее дома бывала? Там все просто идеально. Так идеально, что даже пошевелиться страшно. Типа, воздух из стекла, сделал шаг и порезался.
Джулия обдумала его слова. Ей тоже было неуютно в доме 118, но никогда не приходило в голову сформулировать почему. Там что-то сдвинул нужно поставить точно на прежнее место. Сладости под запретом от них можно растолстеть. В вазочке лежат карамельки в тон зеленой обивке дивана, но есть их нельзя, да и на диване сидеть тоже, и полотенцами в ванной пользоваться. Слишком красивое оно все, чтобы пользоваться.
А разве идеально это плохо?
Это вранье. Идеального не бывает.
В смысле, вранье? не поняла Джулия.
Дейв протянул:
Да ла-а-а-адно. Тут фигни везде хватает. Мои родители в доме фломастером начертили, где чья территория, потому что им жалко денег на развод. Это даже хуже, чем псевдоидеал. И что, я от этого слетел с катушек?
За что она тебя ненавидит? спросил Чарли.
А она меня ненавидит? вопросом на вопрос ответила Джулия. Так и говорит?
Хотя все и казалось очевидным, произносить это вслух было тяжело.
Чарли спросил, за что она на тебя кидается, уточнил Дейв, укоризненно глядя на Чарли; тот покраснел.
Не знаю, ответила Джулия. Она часто об этом гадала, но так и не нашла логичного ответа. Она избалованная. За нее все мама делает. Мои предки тоже ее баловали. Мама, например, всегда готовила, что она хочет, даже если для этого нужно было специально идти в магазин, а папа играл на губной гармошке, когда она приходила. А для меня никогда Что она ни пожелай, все ей пожалуйста. Перед ней пресмыкаются из-за ее мамы. Мне с ней было хорошо, а потом, наверное, ей просто надоело. Сперва ей нравилось притворяться пусечкой, моей лучшей подругой, а теперь нравится делать гадости и мочить меня насмерть. А вам она что говорила?
Ничего, ответил Чарли. И я не хотел тебя обидеть. Мне просто интересно.
Правда, что вы проголосовали за то, чтобы больше со мной не общаться? спросила Джулия.
Это Шелли, объявил Дейв. Не мы.
Джулия отвернулась, чтобы скрыть облегчение.
Не хочу я о ней говорить, произнес Дейв и прищурился. Сразу зло берет. С ней душняк полный.
Дай ладно, ответила Джулия. Потом осклабилась пусть видят, что у нее все в порядке. Правило номер девятнадцать! Там внизу апокалипсис из первобытного супа!
Финиш,
сказал Чарли. Сопротивление бесполезно.
Джулия хихикнула:
Дурачок! Там наши родители.
И чем они занимаются? поинтересовался Чарли.
Джулия тряхнула головой.
Переживают из-за всякой хрени. Они ж больше ничего не умеют.
Дейв пнул доску.
А здорово бы было их туда отправить. Мне бы весь дом достался.
Джулия представила себе на дне дыры маменьку королеву красоты, беременную, потную, нервно тискающую руки. «Плечи расправь! Улыбнись! Иди лифчик надень, а то все добро напоказ. Если с тобой заговорит взрослый мужчина, кричи. Нечего ему с тобой говорить. Ты как, с соседями ладишь? Не хами им, Джулия! Они важные люди Ты Ларри возьмешь? Ты что, забыла, что ты за него отвечаешь?»
Там же, в дыре, она представила себе и папу. Он играет грустные песни, ходит медленно и печально, как будто каждое утро, когда он просыпался папой Джулии и Ларри, а не рок-звездой, становилось для него очередным крушением.
Сбросить бы их туда. А самим на их место. Править миром!
А я люблю родителей! воспротивился Чарли. Я своих тоже, ответила Джулия. Только они все равно гады.
И тут единственный промежуток покоя, выдавшийся им в это лето, разом завершился.
С воем примчались Шелли и весь Крысятник.
Мейпл-стрит, 116
«Психо» Бернарда Херрмана просочилась в сон, в котором Герти рожала котенка. У котенка были огромные дивные глаза, Герти с детьми очень обрадовались. Сам-то он видел: что-то не так, но не хотел их расстраивать.
Заиграла музыка, и он такой: знаете, ребята, а ведь это кот.
Он стукнул по телефону, встал. Шторы опущены, в комнате темно. Маломощный оконный кондиционер громко и грустно выл. С нынешней жарой он не справлялся: кожа у Арло была мокрой от пота. Он ступил через и на сырые полотенца и всякую женскую дребедень губную помаду, утягивающие трусы, которые Герти накидала на пол. Много у нее было достоинств, но не любовь к порядку.