* * *
Они ехали в Хогвартс-экспрессе и играли в мафию.
Город засыпает, сказал Ремус, просыпается мафия. Мафия просыпается. Черт, Сириус, хватит спать, мы из-за тебя уже четвертый раз нормально доиграть не можем.
Ой. Прости, Рем, сказал Сириус, зевая, есть такие игры, где не надо спать? А то я слишком хорошо вживаюсь в роль.
Мы это уже поняли, вообще-то. Ладно, Рем, раздавай заново.
В купе вошли Лили и Алиса.
Привет.
Привет, Эванс! тут же приосанился Джеймс.
О! Кого к нам принесло. Садитесь, девчонки.
Бродяга, это что твоя профессиональная фразочка? Мне кажется, ты очень часто это говоришь, сказал Джеймс, давясь смехом. При живой-то Браун.
И вот в чем парадокс:
ей на это плевать, а тебе почему-то нет. Ревнуешь, милый?
Они рассмеялись.
Вот сейчас я уже реально начинаю ревновать.
Действительно, у тебя появился серьезный повод.
Эм, мы что пришли-то, перебила их Лили. Поедешь ко мне на каникулах? Моя мама звала тебя и Алису.
А Марлин она не звала?
Нет.
Отлично, тогда я, пожалуй, поеду.
Не успели девочки ничего сказать, как Джеймс с Сириусом заорали как ненормальные так, что все остальные подскочили.
Ничего не предвещало беды, но кажется... Нас ждет что-то ужасное!!!
Может, страшный смерч, а может, эпидемия драконьей оспы... Кто знает?
Это еще почему?
Это лето Эмма Браун проведет в женском обществе.
Как нормальная девчонка!
Вы больные, твердо сказала Лили.
Все Мародеры продолжали хохотать.
Ладно, мы, пожалуй, пойдем, пробормотала Лили, несмотря на сопротивления Алисы, которая явно хотела остаться с ними в купе. И они ушли, прикрыв за собой дверь.
Она идеальна... блаженно сказал Джеймс, откидываясь на спинку сиденья.
Возможно, но надо учитывать, что ты ее как минимум пугаешь. А если быть реалистами, то просто-напросто бесишь.
Да уж, тебе давно пора менять тактику.
Эм, с некоторых пор я не слушаю твои советы в этом плане...
Если ты опять про тот случай, то сам виноват! Ту операцию завалил ты, ну уж точно не я. Скажи, Рем?
Да, Джеймс, на самом деле пора уже забыть тот раз и двигаться дальше. В конце концов, вам нужно сначала подружиться хотя бы.
Это опять план Эммы!
В смысле? Я же вообще молчала.
Ты молча действуешь по этому плану, тебе не нужны слова. Для его выполнения тебе хватает внешности.
Ну если у тебя не прокатит с внешностью, всегда можно взять жалостью, сказала Эмма невинным тоном. Смысл этих слов дошел до Джеймса только через пару секунд. Между ними в очередной раз за эту дорогу завязалась драка.
Кто-нибудь! Пожалуйста, заберите Поттера из нашего купе! взмолился Сириус, когда Эмма с Джеймсом наконец уселись обратно на свои места, уже полностью растрепанные и лохматые. Мародеры смеялись. Что бы ни происходило, они понимали, что им будет очень тяжело друг без друга.
Когда поезд начал тормозить, приближаясь к станции, у Эммы сжалось сердце. Два месяца Ладно, как-нибудь продержатся. В конце концов, они же Мародеры. Она шла среди людей, ища глазами родителей, но ей хотелось ощущать, что уже первое сентября и пора возвращаться обратно.
10. Самое интересное лето
Во-первых, Лили и Алиса были лучшими подругами и Эмме не очень хотелось чувствовать себя лишней в их компании. Это удавалось ей с трудом. Причина была простой. Эти две девочки были примерами самых обычных девочек, у которых в голове только красивые мальчики, учеба и внешность. Чувствовать себя как рыба в воде Эмма не могла никак. Она просто не привыкла к этому.
Во-вторых, они постоянно обсуждали мальчиков. Не иногда, не изредка, а просто постоянно. Они обсудили всех, просто абсолютно. Особенно тяжело было Эмме, когда разговор касался кого-то из Мародеров. Ей было очень непривычно слушать такие оценки Сириуса, как идеальные несекущиеся волосы и ровная линия носа; Вилли же был харизматичным интеллектуалом, а Ремус весьма интересным собеседником. От всего этого у Эммы начала потихоньку ехать крыша. Она старалась избегать этих разговоров, но тогда ей пришлось бы вечно сидеть в комнате, не выходя от туда и не впуская в нее никого. Поэтому она довольно быстро приспособилась. По утрам, когда девушки просыпались и начинали умываться и приводить себя в порядок, она делала вид, что спит. Когда они завтракали, она тоже делала вид, что спит. И когда они уходили гулять, она уже реально засыпала. Целый день, когда они гуляли, Эмма просто кивала и изредка кидала короткие фразы. А вечером, когда девушки уже хотели спать, Эмма доставала гитару и начинала наигрывать тихие мелодии, так, что разговор утихал на первых нотах и они засыпали. В конце концов она немного привыкла к их спокойному, равномерному, тихому ритму жизни. И даже когда они говорили о мальчиках, Эмма могла это стерпеть и даже сказать что-нибудь сама.
Мародеры ей не писали, ну, точнее, не писал Сириус, который опять жил в аду, который назывался его домом. По вечерам, когда Эмма лежала в уютной кровати и смотрела в потолок приятной расцветки, она представляла разъяренную миссис Блэк, нависшую над беспомощным парнем, у которого отняли сову, перья и палочку и заперли его в комнате. Она пыталась вбить себе
в голову, что Сириус сильный, он не даст себя в обиду, но когда понимала, что он абсолютно беззащитен перед этой женщиной и она может делать с ним что захочет, мурашки бежали по коже. Вилли писал ей, но редко. Он написал всего два раза, и то просто спрашивал все про нее, а про себя написал только то, что в общаге нечего есть. Джеймс ей не писал вообще, потому что каждый день писал Лили, и в этих письмах каждый раз передавал Эмме привет и писал, что скучает по ней. Ремус написал один раз, о том, что уезжает во Францию с родителями на две недели, и спрашивал, чего ей привести. Она скучала по ним жутко. Только на этих каникулах она поняла, как хорошо дружить с мальчишками.