После смерти
Вождь народов умирал... Судороги, подёргивания конечностей и дыхание Чейн-Стокса говорили об этом со всей определённостью.
Сквозь полуопущенные веки он видел, как суетилась вокруг обслуга, как неподвижно стояли и наблюдали за ним соратники. Он как-то всё это осознавал, но не мог шевельнуть и пальцем. Появлялись в поле его зрения разные лица, и он их видел и различал, но сказать ничего не мог.
То приближалось к нему лицо дурака Климки, то хитрая рожа Лаврентия склонялась над ним, то круглая Микиты. Потом он увидел Светлану с Василием: Светланка плакала крупными, как горох, слезами, а Васька смотрел баран бараном. Мелькали испуганные личики двух медсестричек, ранее приставленных к нему в основном для утех, а сейчас то и дело менявших ему кальсоны. Мочился он часто, не замечая того.
Суета вокруг была большая. Одни входили, другие выходили, все волновались и чего-то ждали... Заражаясь общим ожиданием, сам не зная чего, ждал и он.
Ближе к ночи, когда людская суета вокруг поутихла, он вдруг обнаружил, что в углу комнаты стоит неподвижная фигура: тёмная, огромная, без лица, и очень испугался. Он понял, что это ОНО, то, чего все ждали...
Фигура не спеша стала приближаться. «Нет, нет!.. хотел закричать он. Охрана!!» Но ничего, кроме хрипа, не получилось.
Тёмная фигура надвинулась, заслонила свет люстры и склонилась над ним. «Ну, что, Иосиф, - произнесло чёрное пятно вместо лица, - ты готов?» «Нет!! Мне стра-ааа!!..» - внутренне закричал он. «Будь мужчиной, - равнодушно сказала фигура. Нам пора» «Кто ты?.. Открой лицо! - крикнул Иосиф. Я не пойду!» «Ну, смотри» - усмехнулась фигура и неспешно приподняла чёрную накидку.
Ужасная, заросшая шерстью морда дьявола показалась под ней: красные глаза его светились, пасть растянулась в зубастой ухмылке, а толстые рога высоко вздымались над головой.
- Как я тебе? засмеялся чёрт. Ну, давай, поднимайся. Некогда мне тут с тобой...
И схватив его за плечи когтистыми лапами, чёрт рывком поставил его на ноги.
- Одеться! приказал чёрт, но потом махнул рукой. Хотя... не обязательно. Как знаешь.
Иосиф от ужаса остолбенел: он почувствовал себя юным семинаристом, которого посреди ночи подняли и поставили на молитву. Но потом ощутил, что уже может двигаться, и постарался взять себя в руки. Он надел брюки с красными лампасами, парадный китель, и натянул сапоги. Пусть знают, кто перед ними...
Дьявол обхватил его за талию:
- Полетели!
- Стой, чёрт побери! успел крикнуть Иосиф. А попрощаться? Где все мои? Мои дети, мои соратники... Моя страна! Как же она без меня??
- Проживёт как-нибудь, не волнуйся, - отвечал дьявол. Полетим над нею, вот и простишься.
И они полетели!.. Одной лапой дьявол ухватил Иосифа за брючный ремень (когда-то папаша Виссарион вздёргивал так маленького Сосо, чтобы задать ему порку), а сам, огромный и могучий, взлетел над вечернею Москвою, как бесшумный реактивный самолёт.
Иосиф в жизни никогда не летал на самолётах, боялся. А тут он летел безо всякого самолёта! Его распяло в воздухе: он висел на своём ремне, раскинув руки и ноги во все стороны и выпучив глаза от ужаса. Ледяной ветер продувал его насквозь, пронизывая все закоулки организма, включая кишки, лёгкие, уши, мозг и мочевой пузырь.
Чёрт сделал в тёмном небе крутой вираж и взял курс на восток. Внизу простиралась громадная страна СССР...
* * *
В это самое время медсёстры Лиза и Зина, получив на ночь инструкции от начальника охраны, у себя в медпункте решали, кто из них может уже поспать, а кому дежурить и не смыкать глаз.
- Надо бы ему кальсоны проверить, - сказал Лиза. Ссытся часто.
И они, захватив всё необходимое, направились в комнату хозяина. Зинка, не особо церемонясь, раскрыла больного и ощупала его кальсоны: они были сырые. Она включила верхний свет, принялась стаскивать их и вдруг что-то почувствовала, и всё поняла...
- Ой! вскрикнула она. Дохленький...
* * *
«Замерзаю!!» - кричал Иосиф, но крик его не мог вырваться из горла: его вдувало обратно. Температура воздуха была минус 50, и любой живой человек заледенел бы на таком ветру через минуту. Но души, к сожалению, бессмертны, а адские муки вечны и неисчерпаемы.
«Боги мои! с ужасом думал летящий и распятый в ледяном потоке Иосиф, глядя вниз. Как страшна вечерняя земля!» Москва осталась далеко позади, и внизу проплывали тёмные, не отмеченные ни единым огоньком, пространства.
Вдали тускло блеснул Ледовитый
океан: демон двигался по дуге большого круга, вдоль Северного морского пути. За Уральским хребтом температура упала до 60-ти, над полуостровом Таймыр до 70 мороза.
Чёрт встряхнул Сталина, повернул к нему свою жуткую рожу, оскаленную в усмешке, и показал вниз:
- Смотри! Норильск, твоё детище...
Внизу сияла россыпь огней, но Иосифу было не до них: он промерзал всё глубже, до самых кишок; на глазах намёрз слой льда и они уже не закрывались.
- А вон и Колыма... Архипелаг ГУЛАГ! ревел бес, перекрывая свист ветра. Скоро книжку такую напишут. И в этом твоя заслуга, гордись, Иосиф!
Однако муки жесточайшего холода, сопровождавшиеся кристаллизацией тканей, не с чем было даже сравнить, и Иосиф ничем гордиться уже не мог. «Лучше геенна огненная!.. Боже, дай мне другую муку!» - возопил Иосиф, с отроческих лет ни в какого бога не веровавший.