А кто-нибудь, кроме вас, видел этого консультанта?
То-то и беда, что только я и Берлиоз.
Так. Какие же меры вы приняли, чтобы поймать этого убийцу? тут врач повернулся и бросил взгляд женщине в белом халате, сидящей за столом в сторонке. Та вынула лист и стала заполнять пустые места в его графах.
Меры вот какие. Взял я на кухне свечечку
Вот эту? спросил врач, указывая на изломанную свечку, лежащую на столе рядом с иконкой перед женщиной.
Эту самую, и
А иконка зачем?
Ну да, иконка Иван покраснел, иконка-то больше всего и испугала, он опять ткнул пальцем в
сторону Рюхина, но дело в том, что он, консультант, он, будем говорить прямо с нечистой силой знается и так его не поймаешь.
Санитары почему-то вытянули руки по швам и глаз не сводили с Ивана.
Да-с, продолжал Иван, знается! Тут факт бесповоротный. Он лично с Понтием Пилатом
разговаривал. Да нечего на меня так смотреть! Верно говорю! Все видел и балкон и пальмы. Был, словом, у Понтия Пилата, за это я ручаюсь.
Нуте, нуте
Ну вот, стало быть, я иконку на грудь пришпилил и побежал
Вдруг часы ударили два раза.
Эге-ге! воскликнул Иван и поднялся с дивана, два часа, а я с вами время теряю! Я извиняюсь, где телефон?
Пропустите к телефону, приказал врач санитарам.
Иван ухватился за трубку, а женщина в это время тихо спросила у Рюхина:
Женат он?
Холост, испуганно ответил Рюхин.
Член профсоюза?
Да.
Милиция? закричал Иван в трубку, милиция? Товарищ дежурный, распорядитесь сейчас же, чтобы выслали пять мотоциклетов с пулеметами для поимки иностранного консультанта. Что? Заезжайте за мною, я сам с вами поеду Говорит поэт Бездомный из сумасшедшего дома Как ваш адрес? шепотом спросил Бездомный у доктора, прикрывая трубку ладонью, а потом опять закричал в трубку: Вы слушаете? Алло!.. Безобразие! вдруг завопил Иван и швырнул трубку в стену. Затем он повернулся к врачу, протянул ему руку, сухо сказал «до свидания» и собрался уходить.
Помилуйте, куда же вы хотите идти? заговорил врач, вглядываясь в глаза Ивана, глубокой ночью, в белье Вы плохо чувствуете себя, останьтесь у нас!
Пропустите-ка, сказал Иван санитарам, сомкнувшимся у дверей. Пустите вы или нет? страшным голосом крикнул поэт.
Рюхин задрожал, а женщина нажала кнопку в столике, и на его стеклянную поверхность выскочила блестящая коробочка и запаянная ампула.
Ах так?! дико и затравленно озираясь, произнес Иван, ну ладно же! Прощайте и головою вперед он бросился в штору окна. Раздался удар, но небьющиеся стекла за шторою выдержали его, и через мгновение Иван забился в руках у санитаров. Он хрипел, пытался кусаться, кричал:
Так вот вы какие стеклышки у себя завели!.. Пусти! Пусти, говорю!
Шприц блеснул в руках у врача, женщина одним взмахом распорола ветхий рукав толстовки и вцепилась в руку с неженской силой. Запахло эфиром. Иван ослабел в руках четырех человек, и ловкий врач воспользовался этим моментом и вколол иглу в руку Ивану. Ивана подержали еще несколько секунд, и потом опустили на диван.
Бандиты! прокричал Иван и вскочил с дивана, но был водворен на него опять. Лишь только его отпустили, он опять было вскочил, но обратно уже сел сам. Он помолчал, диковато озираясь, потом неожиданно зевнул, потом улыбнулся со злобой.
Заточили все-таки, сказал он, зевнул еще раз, неожиданно прилег, голову положил на подушку, кулак по детски под щеку, забормотал уже сонным голосом, без злобы: Ну и очень хорошо Сами же за все и поплатитесь. Я предупредил, а там как хотите! Меня же сейчас более всего интересует Понтий Пилат Пилат тут он закрыл глаза.
Ванна, сто семнадцатую отдельную и пост к нему, распорядился врач, надевая очки. Тут Рюхин опять вздрогнул: бесшумно открылись белые двери, за ними стал виден коридор, освещенный синими ночными лампами. Из коридора выехала на резиновых колесиках кушетка, на нее переложили затихшего Ивана, и он уехал в коридор, и двери за ним замкнулись.
Доктор, шепотом спросил потрясенный Рюхин, он, значит, действительно болен?
О да, ответил врач.
А что же это такое с ним? робко спросил Рюхин.
Усталый врач поглядел на Рюхина и вяло ответил:
Двигательное и речевое возбуждение Бредовые интерпретации Случай, по-видимому, сложный Шизофрения, надо полагать. А тут еще алкоголизм
Рюхин ничего не понял из слов доктора, кроме того, что дела Ивана Николаевича, видно, плоховаты, вздохнул и спросил:
А что это он все про какого-то консультанта говорит?
Видел, наверно, кого-то, кто поразил его расстроенное воображение. А может быть, галлюцинировал
Через несколько минут грузовик уносил Рюхина в Москву. Светало, и свет еще не погашенных на шоссе фонарей был уже не нужен и неприятен. Шофер злился на то, что пропала ночь, гнал машину что есть сил, и ее заносило на поворотах.
Вот и лес отвалился, остался где-то сзади, и река ушла куда-то в сторону, навстречу грузовику сыпалась разная разность: какие-то заборы с караульными будками и штабеля дров, высоченные столбы и какие-то мачты, а на мачтах нанизанные катушки, груды щебня, земля, исполосованная каналами, словом, чувствовалось, что вот-вот она, Москва, тут же, вон за поворотом, и сейчас навалится и охватит.