Схватившись рукой за рёбра, Мерида приближалась к обрыву и, не отрываясь, следила, как беглец, теперь смутно напоминавший борзую, рассекает поле скачками. За сердечным стуком в ушах Мерида еле различала тяжёлый грохот холодного потока, бьющего в овраге; беглец же, видимо, не слышал его вообще, упорно продираясь по полю через сухую траву.
Оврага он явно никак не ожидал.
В последний момент зверь замолотил ногами, заскользил и... замер. Очень вовремя, как раз на самом краю.
И медленно повернулся к Мериде.
Теперь это был не олень и не лис, не заяц, не кролик, не куница и не волк. А был пригожий молодой человек с густой светлой шевелюрой, как грива у шетлендских пони. Наглухо застёгнутый тяжёлый плащ, припорошённый снегом, скрепляла брошь с тиснением в виде дерева с раскидистыми ветками и мощными корнями. Никакого оружия видно не было.
Ты, это... попался, еле выдавила Мерида. Для командного голоса с королевским достоинством она ещё не отдышалась, но для острастки тряхнула совком для золы. В этой речке при мне две коровы утонуло, а их плащ на дно не тянул. Так что давай: кто ты и что.
Взгляд беглеца упал на её босые ноги, от мороза ярко-красные, затем взлетел до импровизированного оружия.
Со мной
у костра, они рассказывали много былей-небылей про сказочных тварей и мистических существ, что наводняли королевство. У волшебных созданий в этих преданиях часто бывали какие-нибудь ограничения, особенно у тех, что принимали человеческий облик. Например, могли произносить слова, но только повторять сказанное человеком, или поражали красотой, но имели уродливый крысиный хвост, или не могли соприкасаться с водой, как вариант солнечным светом, если же соприкасались рассыпались в прах. За человеческий облик всегда полагалось возмездие. Может, на незнакомце лежит магический запрет выдавать свою цель. Может, у него и нет никакой цели.
Может, ты просто какая-то нежить и пытаешься напроказничать, рассудила Мерида вслух.
По-твоему, я просто нежить? не поверил он своим ушам.
Ну или злой дух, предложила Мерида.
Злой дух?!
Это его явно задевает, поняла Мерида и продолжила:
Леший, к п-примеру, или кикимора... Список существ, принимающих человеческое обличье, подходил к концу. Да и зубы начинали стучать от холода. Д-до-домовой.
Незнакомец сжал губы в ниточку.
Ты жаждешь ответа. Что ж, получи.
К удивлению Мериды, вслед за этими словами он показал ей свои руки. Руки покрывали роскошные перчатки, тонкие и мягкие, точно вторая кожа, расшитые бордовой нитью.
Он потянул за одну. Медленным театральным жестом стал он стягивать перчатку, и Мериде вспомнилось, что тогда во дворе она застала его именно за этим.
Не отводи глаз, принцесса, приказал незнакомец. Уже голой рукой он взялся за тоненький ствол молодого деревца, что росло рядом. Ладонь плотно обхватила стебель и моментально порозовела на морозе. Незнакомец сжал ладонь крепче.
«Так, промелькнуло у Мериды, может, я действительно не хочу знать ответ», и в это мгновение мимо неё промчался резкий порыв ветра.
Ветер ринулся определённо к деревцу.
По земле, словно белёсые поросли, пополз колкий бледный иней. Вообще-то иней не нарастает так быстро, но тут нарос, и только вокруг деревца. Ледяная корка мгновенно ободрала нежную бересту. Но самое скверное, что вокруг разлилась какая-то унылая, беспросветная жуть.
Волшебство, чудеса, магия.
Побег стал чахнуть.
Как только где-то там внутри пропала последняя капелька зелёной жизни, береста посерела, увяла, усохла. Ветки скукожились до самых кончиков.
Стало ясно, что стоит слегка коснуться тонкого ствола, как он легко переломится.
Деревце было мёртвым.
Иней пропал, резкий ветер затих. Жуть осталась.
Незнакомец натянул перчатку, разглядывая Мериду всезнающим взглядом.
Волшебство, чудеса, магия.
«О нет, мелькнуло у Мериды, хотя она и сама бы не смогла объяснить почему. Она постаралась унять дрожь, чтобы не выглядело так, будто она боится. Хотя она боялась. О нет, нет, нет».
Незнакомец выпрямился. Когда он заговорил, в его голосе не было и следа прошлого замешательства.
Я не нежить, не леший, не кикимора и не домовой. Я Ферадах, и я явился, дабы уничтожить Данброх. Я истребляю то, что тронуто тленом, чтобы дать миру обновиться. Разрушаю то, что пришло к застою, чтобы дать место новому росту. Снимаю старую землю, полную костей, до новой девственной земли, чтобы Кальях могла исполнить своё предназначение и создать новую жизнь. Понимаешь ли ты это?
Мерида и понимала, и не понимала. Часть её, настроенная воспринимать необъяснимость волшебства, понимала прекрасно. А вот чисто по-человечески принять услышанное она никак не могла. Вот уже много лет никто не грозился уничтожить Данброх. За опасностями надо было отправляться в странствие, поджидать Мериду дома опасностям не полагалось.
Данброх охвачен тленом, сказал Ферадах.
Нет... ты ошибаешься!
Ферадах, не оборачиваясь, указал через плечо. Вдали вырисовывался контур замка на голой скале. Детали стёрлись за завесой ночи и расстояния, так что на виду оставались разве что потрёпанные знамёна, просевшие крыши да осыпающиеся зубчатые стены. На эту картину Мерида взглянула чужими глазами. Глазами Ферадаха.