Отвечал ему конь:
Посреди синя моря лежит большой камень, под тем камнем спрятано подвенечное платье Василисы-царевны; достань это платье!
Рак крикнул громким голосом на всё сине море; тотчас море всколыхалося: сползлись со всех сторон на́ берег раки большие и малые тьма-тьмущая! Старшо́й рак отдал им приказание, бросились они в воду, и через час времени вытащили со дна моря, из-под великого камня, подвенечное платье Василисы-царевны.
Приезжает стрелец-молодец к царю, привозит царевнино платье; а Василиса-царевна опять заупрямилась.
Не пойду, говорит царю, за тебя замуж, пока не велишь ты стрельцу-молодцу в горячей воде искупаться.
Царь приказал налить чугунный котёл воды, вскипятить как можно горячей да в тот кипяток стрельца бросить. Вот всё готово, вода кипит, брызги так и летят; привели бедного стрельца.
Вот беда, так беда! думает он. Ах, зачем я брал золотое перо жар-птицы? Зачем коня не послушался?
Вспомнил про своего богатырского коня и говорит царю:
Царь-государь! Позволь перед смертию пойти с конём попрощаться.
Хорошо, ступай попрощайся!
Пришёл стрелец к своему богатырскому коню и слёзно плачет.
О чём плачешь, хозяин?
Царь велел в кипятке искупаться.
Не бойся, не плачь, жив будешь! сказал ему конь и наскоро заговорил стрельца, чтобы кипяток не повредил его белому телу.
Вернулся стрелец из конюшни; тотчас подхватили его рабочие люди и прямо в котёл; он раз-другой окунулся, выскочил из котла и сделался таким красавцем, что ни в сказке сказать, ни пером написать. Царь увидал, что он таким красавцем сделался, захотел и сам искупаться; полез сдуру в воду и в ту ж минуту обварился. Царя схоронили, а на его место выбрали стрельца-молодца; он женился на Василисе-царевне и жил с нею долгие лета в любви и согласии.
Сказка о молодце-удальце и живой воде
Фу-фу! говорит. Доселева русского духа видом не видано, слыхом не слыхано, а нониче русский дух в виду является, в уста мечется! Что, добрый мо́лодец, от дела лытаешь али дела пытаешь?
Ах ты, старая хрычовка! Не ты бы говорила, не я бы
слушал. Ты прежде меня напои-накорми, да тогда и спрашивай.
Она его напоила-накормила, вести выспросила и дала ему своего крылатого коня: «Поезжай, мой батюшка, к моей середней сестре».
Ехал он долго ли, коротко ли видит избушку, входит там Баба-яга сидит.
Фу-фу! говорит. Доселева русского духа видом не видано, слыхом не слыхано, а нониче русский дух в виду является, в уста мечется! Что, добрый мо́лодец, дела пытаешь иль от дела лытаешь?
Эх, тетка! Напои-накорми, тогда и спрашивай.
Она напоила-накормила и стала расспрашивать.
Какими судьбами занесло тебя в эти страны далекие?
Отец послал искать свою молодость.
Ну возьми на смену моего лучшего коня и поезжай к моей старшей сестре.
Царевич немедля пускался в дорогу; долго ли, мало ли ехал опять видит избушку на курьих ножках. «Избушка, избушка! Стань ко мне передом, а к лесу задом». Избушка повернулась; вошёл там сидит баба-яга.
Фу-фу! Доселева русского духа видом не видано, слыхом не слыхано, а нониче русский дух в виду является, в уста мечется! Что, добрый мо́лодец, дела пытаешь иль от дела лытаешь?
Эх, старая хрычовка! Не накормила, не напоила, да вестей спрашиваешь.
Баба-яга накормила его, напоила, вестей повыспросила и дала ему коня лучше прежних двух.
Поезжай с Богом! Недалеко есть царство ты в ворота не езди, у ворот львы стерегут, а нахлыщи коня хорошенько да прямо через тын перемахни, да смотри за струны не зацепи, не то всё царство взволнуется: тогда тебе живому не быть! А как перемахнёшь через тын , тотчас ступай во дворец в заднюю комнату, отвори потихоньку дверь и увидишь, как спит царь-девица; у неё под подушкой пузырёк с живой водой спрятан. Ты возьми пузырёк и назад спеши, на её красоту не заглядывайся.
Царевич сделал всё, как учила его Баба-яга; только одного не выдержал на девичью красоту позарился Стал на коня садиться у коня ноги подгибаются, стал через тын перескакивать и задел струну. Вмиг всё царство пробудилося, встала и царь-девица и велела коня оседлать; а Баба-яга уж узнала, что с добрым мо́лодцем приключилося, и приготовилась к ответу; только успела она отпустить царевича, как прилетает царь-девица и застает Бабу-ягу всю растрёпанную. Говорит ей царь-девица: «Как смела ты допустить такого негодяя до моего царства? Он у меня был, квас пил, да не покрыл».
Матушка, царь-девица! Чай, сама видишь, как мои волосы растрепаны; я с ним долго дралась, да сладить не могла.
Две другие бабы-яги то же сказали. Царь-девица бросилась за царевичем в погоню и только что хотела схватить его, как он через канаву перепрыгнул. Говорит ему вслед царь-девица: «Жди меня через три года; на корабле приеду».
Царевич от радости не видал, как к столбу подъехал и как повернул от него в левую сторону; приезжает он на серебряную гору на горе шатёр раскинут, около шатра конь стоит, ест белоярую пшеницу да пьёт медовую сытицу, а в шатре лежит добрый мо́лодец его родной братец. Говорит ему меньшой царевич: «Поедем-ка старшего брата отыскивать». Оседлали лошадей и поехали в правую сторону; подъезжают к золотой горе на горе раскинут шатёр, около него конь ест белоярую пшеницу, пьёт медовую сытицу, а в шатре лежит добрый мо́лодец их старший брат. Они его разбудили и поехали все вместе к тому столбу, где три дороги сходятся; сели тут отдохнуть. Два старшие брата стали меньшого расспрашивать: «Нашёл ты батюшкину молодость?» «Нашёл». «Как и где?» Он рассказал им всё, как было, прилёг на траву и заснул. Братья изрубили его на мелкие куски и разбросали по чистому полю; взяли с собой пузырёк с живой водою и отправились к отцу.