Смотрите,
смотрите, у нее загорелся хвост! Вот потеха! вопили стражники.
«Горящий обезьяний хвост это, конечно, смешно, подумал Хануман. Но сейчас будет еще смешнее!»
Он сильным прыжком перелетел с беседки на стену сада, со стены на бамбуковый дом, в котором жили слуги Раваны. Дом вспыхнул. С дома на сторожевую башню. Она загорелась. С башни через улицу, на дом он запылал. С крыши на крышу Он мчался, повсюду оставляя за собой дым и брызги пламени.
Скоро половина домов и городе пылала. Черные клубы взвивались в небо, горестный вопль ракшаси повис над столицей.
Не успели Раване доложить о случившемся, как Хануман уже достиг городской стены, перебрался через нее, перебежал поле и очутился на берегу океана.
Там он снова начал расти, стал огромный, как гора, присел, оттолкнулся и прыгнул изо всех сил, простирая руки в сторону материка. Толчок его был столь силен, что ракшасы, выбежавшие из городских ворот, попадали, а стены Ланки пошатнулись.
Хануман взлетел в небо, пробил головой тучи и помчался над океаном, подобный рыжему пламени.
Подпетая к берегу, он снова уменьшился и плавно опустился на песок у костра, вокруг которого сидели обезьяны, готовые уже оплакивать смерть своего товарища.
Скорее в путь! воскликнул Хануман. Я нашел Ситу!
С этими словами он поднял над головой драгоценный камень, врученный ему царевной.
ВОЗВРАЩЕНИЕ ХАНУМАНА
Их проводили во дворец. Там Рама и Сугрива уже с нетерпением ждали посланцев.
Я выполнил нашу волю, начал Хануман, обращаясь к Сугриве и Раме. Я был на Ланке. Сита томится во дворце Раваны, окруженная стражей. В городе много воинов. Сам Равина ни на час не покидает столицу.
Говорил ли ты с ней? воскликнул Рама. Видел ли ты ее?
Вместо ответа Хануман протянул ему камень. Долго и безмолвно держал его в руках царевич Айодхьи.
Теперь можно выступать! сказал, прерывая его молчание, Лакшмана.
Можно выступать, как эхо откликнулся Рама.
Сколько ворот в стенах Ланки, Хануман? спросил он.
Четыре. Одни с севера, одни с юга, одни с востока и одни с запада.
Мы должны иметь четыре армии, чтобы запереть ракшасов в городе.
Мои войска уже собраны. Их достаточно. Воины рвутся в бой! сказал Сугрива.
Когда спала дневная жара, он, Рама, Лакшмана и Хануман, выйдя из городских ворот, стали впереди четырех армии и повели их на юг, к тому месту, откуда совершил свой удивительный полет сын ветра.
ПОСТРОЙКА МОСТА
Первые отряды достигли берега океана и остановились.
Я предлагаю построить корабли, сказал Сугрива. Неподалеку, близ мыса Коморин, живут рыбаки, искусные в сооружении судов.
Но у, нас тысячи и тысячи воинов. Сколько же потребуется кораблей? И как долго мы будем их строить? возразил ему Лакшмана Не забывай, мы должны торопиться. Я предлагаю построить мост.
Хорошая мысль! воскликнул Рама, но мудрый Хануман только покачал головой.
И тогда тысячи обезьян стали выворачивать с корнем вековые деревья и отбивать от скал огромные камни и бросать их в воду. Но волны океана уносили дерево за деревом, а камни поглощали, и те, оставляя на поверхности тысячи шипящих пузырей, скрывались в бездонной пучине.
А когда подошла ночь, все увидели, что после дня работы на поверхности океана не видно ничего;
Коварная стихия! воскликнул Рама. Вечно изменчивый и непостоянный Океан! Ты встал на моем пути. Завтра на рассвете я выжгу тебя раскаленными стрелами, а наше войско, Сугрива и Хануман, перейдет на Ланку посуху!
С этими словами он завернулся в плащ, лег на песок и заснул.
Но когда в черном небе зажглись голубые созвездия и зеленый лунный диск встал над землею, к нему во сне явился сам бог Океана и произнес:
«О, Рама, сокрушитель врагов и друг победы! Когда-то, в давние времена, наши предки были большими друзьями. Легенда
даже гласит, что в наших жилах течет общая кровь. Забудь о своем безумном решении выжечь раскаленными стрелами мою воду. Сделаем так. В твоем войске есть обезьяны, искусные в плетении веток, и другие, которым ничего не стоит сложить из камней гору. Едва только солнце взойдет на небо, пусть они снова выходят на берег моря и снова принимаются за работу. Но теперь мои воды поддержат мост, и он будет построен, прежде чем солнце уйдет на отдых».
Так сказал Океан, и на этом сон кончился.
Когда восточный край неба начал алеть, Рама проснулся, подошел к берегу и бросил в воду камень. И на глазах пораженных Лэкшманы, Сугривы и Ханумана камень не утонул, а остался плавать, не погружаясь и не двигаясь вместе с течением.
И тогда обезьяны с ревом и криками радости стали швырять в воду стволы деревьев, сплетать их ветки, сыпать поверх камни. И мост, прямой, как копье, устремленное в грудь Ланки, стал расти час за часом. Когда он был закончен, тысячные отряды устремились по нему, как поток.
Пораженные, смотрели со стен Ланки на приближающуюся армию Равана и его воины.
Как же нам победить Раму, если даже Океан склонился перед ним? Горе нам! воскликнул один из ракшасов.
Но Равана, уверенный в своем бессмертии, только расхохотался. Он стоял на белокаменной стене города и смеялся, забыв, что, испрашивая у богов неуязвимость, назвал врага ми только небожителей и зверей, и что Рама всего лишь простой человек, такой же, как последний пастух или прачка.