с крушинницей.
Костя-махаон девчатник! Костя-махаон девчатник! стал дразнить я Малинина, летая над самой его головой.
Привет крушинницам! сказал Костя, поднимая в знак приветствия вверх обе лапки.
Позор девчатникам! сказал я.
Костя ещё раз поздоровался с бабочкой, но она продолжала сидеть молча и неподвижно, не обращая на Малинина никакого внимания.
Ух и воображает из себя! сказал я. Так тебе и надо.
Да нет, она не воображает, сказал Костя, внимательно разглядывая крушинницу. Она спит! Конечно, спит!
Спящая красавица! Понятно. Проснитесь, спящая красавица! С вами хочет познакомиться сам Костя-махаон из семейства парусников!
Я сел рядом с бабочкой и потормошил её лапкой.
Бесполезно! сказал Костя. Теперь её из пушки не разбудишь. Она ведь на всю зиму уснула.
Почему это на всю зиму?
Потому что у них, у бабочек, такой закон природы!
Чего ты врёшь, Малинин, какой ещё закон природы?
Да честное слово! Все бабочки осенью умирают или засыпают до самой весны. У них даже расписание есть, когда кому засыпать.
Подожди, а как же мы с тобой? встревожился я.
Что мы?
Мы с тобой тоже бабочки, значит, мы тоже заснём по расписанию?
Вообще-то раз мы бабочки, значит, тоже, наверное, должны уснуть когда-нибудь.
Меня это «открытие» просто ошеломило.
Так зачем же мы тогда с тобой превращались в бабочек? Если мы каждую минуту можем заснуть, да ещё на всю зиму! Мы же на один день только превратились, а уснём вдруг и каникулы зимние проспим. Эх, Малинин, Малинин!
Чего ты орёшь? сказал Костя. Тебе же пока спать не хочется?
Нет ещё.
Ну и летим за нектаром, а там будет видно.
Что значит «там будет видно»? А если я усну на лету и проснусь только весной, превращусь в человека, а на экзаменах что буду делать? По всем предметам двоек нахватаю из-за тебя.
Подумаешь, сказал Костя, дома его спать не уложишь, а здесь он, видите ли, боится на лету уснуть. Не бойся, не уснёшь. Я отвечаю!
Не усну?
Конечно, не уснёшь. Осенью засыпают какие бабочки? Обыкновенные. А мы с тобой бабочки необыкновенные.
А какие же мы?
Мы с тобой человекообразные бабочки, вот какие! заорал на меня Малинин.
Ну и что? заорал я на Костю.
А то, что на человекообразных бабочек этот закон природы, может быть, не распространяется!
Может быть, не распространяется, а может быть, и распространяется!
Я хотел ещё немного поругать Костю Малинина за его легкомыслие и особенно за то, что он имел коллекцию бабочек, а скрыл от меня такой ужасный закон природы, но в это время над нами, шумя крыльями, пролетел воробей и тут же вернулся обратно. При виде воробья Малинин почему-то сразу перестал на меня орать, съёжился и полез прятаться под крышу.
Воробей прицепился к стенке недалеко от меня и нацелился на меня одним глазом. Лицо воробья показалось мне почему-то очень знакомым. Когда он повернулся ко мне боком, я увидел, что у воробья нет хвоста. Теперь я его узнал сразу: это был тот самый куцый воробей, с которым я подрался на дворе из-за овса.
Здорово, чепчик! крикнул я своему старому знакомому. Ты на меня не сердишься?
Баранкин, прячься сейчас же! услышал я за спиной Костин голос. Он тебя склюёт!
Кто это меня склюёт? Баранкин перед воробьями никогда
Не успел я окончить фразу, как выскочивший из-под крыши Малинин схватил меня за лапу и утащил под железный жёлоб.
В эту же секунду бесхвостый воробей оказался на моём месте. Обнаружив моё исчезновение, он повертел во все стороны головой, подобрался к спящей крушиннице, внимательно её осмотрел, клюнул, моментально проглотил и полетел как ни в чём не бывало дальше. Я посмотрел из-под крыши вслед улетавшему воробью, потом уставился на Малинина.
Я тебя забыл предупредить, Баранкин, сказал Костя виноватым голосом, что настоящие воробьи очень любят есть бабочек, так что ты не очень-то старайся попадаться им на глаза
Мне, конечно, очень хотелось высказать Косте всё, что я думал в эту минуту и о нём, и о жизни бабочек, но я молча сложил лапы на груди и сдержался. В конце концов, я не Малинин, это он расхныкался, когда устал быть воробьём. А я Баранкин! Уж если я превратился в бабочку, то я все трудности и всякие нечеловеческие мучения буду переживать молча, как настоящий мужчина. Тем более, что у меня и сил-то не было ругаться с Малининым, так мне хотелось есть в эту минуту.
Событие двадцать первое Кепка-зенитка
подальше, мы с Костей осторожно вылетели из-под крыши и направились за нектаром к видневшейся внизу клумбе с цветами. Я, конечно, по-прежнему проваливался на лету в воздушные ямы, но уже того ощущения, что я умираю от радости, у меня почему-то не было. И «ухать» мне что-то вдруг расхотелось.
Птицы только вверху опасны, сказал Малинин, а к земле чем ближе, тем безопаснее. В крайнем случае, увидишь воробья маскируйся.
«Маскируйся»! А если, пока я буду есть нектар, меня самого съедят, тогда что?..» Меня так и подмывало задать этот вопрос Малинину, но я снова сдержался и промолчал. Цветов на клумбе было очень много и красных, и белых, и синих, и от всех шёл такой чудесный нектарный запах, как от маминого печенья на кухне.
У меня от одного запаха нектара слюнки потекли и даже голова закружилась. Я уже не слушал, что говорит мне Костя. Я самостоятельно выбрал самый большой цветок и закружился над ним, выбирая место для посадки.