«Я обратился, чтобы увидеть, чей голос, говоривший со мною; и обратившись, увидел семь золотых светильников и, посреди семи светильников, подобного Сыну Человеческому, облеченного в подир и по персям опоясанного золотым поясом» (Откр. 1: 1213).
«Ангелу Ефесской церкви напиши: так говорит Держащий семь звезд в деснице Своей, Ходящий посреди семи золотых светильников» (Откр. 2: 1).
«И от престола исходили молнии и громы и гласы, и семь светильников огненных горели перед престолом, которые суть семь духов Божиих» (Откр. 4: 5).
Однако в решении добавить семь свечей к уже знакомой нам иконографической формуле, принимая во внимание символизм места, можно усмотреть намек на утраченные сокровища храма, в частности на менору большой подсвечник на семь свечей, который так отчетливо изображен на рельефе арки Тита, построенной также в память о взятии Иерусалима.
Рельеф арки Тита
Франсуа Перье. 1645 г. Albertina, Wien
Что касается живописных особенностей мозаики, то, сравнивая ее с мозаикой базилики Санта-Пуденциана, с которой мы начали знакомство с римскими мозаиками, видно, что композиция лишается глубины. Есть только два плана, а разномасштабность создает впечатление обратной перспективы, фигуры фронтальны, персонажи не взаимодействуют между собой, мы не наблюдаем никаких эмоций и развития действия, которое объединяло бы их, как в случае с мозаикой базилики Санта-Пуденциана. Почти не уделяется внимания и месту действия, фигуры будто существуют в некоем трансцендентном пространстве. Очевидно, что в этой мозаике художники преодолевают классические традиции античного искусства и приближаются к тому, что мы привыкли видеть в искусстве Средневековья, а композиция апсиды станет своего рода образцом для более поздних базилик.
Такие многоликие базилики Рима
Мозаика в апсиде базилики Святой Пракседы
Неизвестный мастер. IX в. Dima Moroz / Shutterstock
В апсиде мы снова видим явление Христа; по правую и левую стороны от Спасителя Петр и Павел, только теперь рядом с ними святые сестры Пракседа и Пуденциана, облаченные в драгоценные одежды; конечно, присутствует и сам Пасхалий. Святого, изображенного противоположно Пасхалию, точно распознать не представляется возможным: мозаичисты не подписали его имя; мы можем только сказать, что он был диаконом, так как носит диаконское облачение далматику.
Нижняя часть мозаики идентична тому, что мы уже видели в базилике Санти-Козимо-э-Дамиано: Агнец стоит на горе, из которой вытекают четыре реки рая; по бокам от него двенадцать агнцев, символизирующих двенадцать апостолов; замыкают это шествие изображения Вифлеема и Иерусалима с каждой стороны соответственно. Об агнцах мы уже говорили Восточная церковь отказалась от этого символа еще в конце VII века, тогда как Рим продолжал использовать излюбленный образ.
Базилика Санта-Прасседе имеет две арки. Мозаики той, что прилегает к апсиде, изображают поклонение мистическому Агнцу на престоле его окружают семь светильников, ангелы, тетраморфы с кодексами и двадцать четыре старца в белых одеждах. Композиционно эти мозаики представляют собой копию мозаик базилики Санти-Козимо-э-Дамиано. А вот мозаики триумфальной арки совершенно оригинальны и имеют сложную программу, также посвященную теме Апокалипсиса. Попробуем ее прочитать.
В самом центре, в верхней части мозаики, изображен Небесный Иерусалим, окруженный стенами, инкрустированными драгоценными камнями
(Откр. 21: 1621), в центре города Христос, облаченный в алые одежды, за спиной Его два ангела, а чуть ниже, по сторонам от Него, апостолы, Богородица и Иоанн Креститель, наполовину скрытые стенами.
По краям внутреннего пространства Града находятся еще три фигуры, идентификация которых пока оставляет вопросы: по правую руку от Христа человек в белом, держащий в руках таблицу с надписью LEGE , вероятно Моисей, а по левую старец, воздевший в молитве покрытые руки, предстоящий ангелу в пурпуре и золоте. Некоторые исследователи склоняются к тому, что это пророк Илия, взятый живым на небо . Согласно Книге пророка Малахии, Бог пошлет пророка Илию назад на землю: «Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного» (Мал. 4: 5). Если это Илия, мы имеем дело также с мотивом Преображения Господня, так как именно эти ветхозаветные пророки Моисей и Илия явились на горе Фавор. Однако куда более вероятно, что старец, покрывающий руки, и есть сам Иоанн, автор Откровения. В двадцать первой главе Откровения Иоанн описывает, как ему явился ангел, который показал ему Град Небесный: «И пришел ко мне один из семи Ангелов, у которых было семь чаш, наполненных семью последними язвами, и сказал мне: пойди, я покажу тебе жену, невесту Агнца» (Откр. 21: 9). Кроме того, у ангела в руках отчетливо видна золотая трость, а Иоанн пишет: «Говоривший со мною имел золотую трость для измерения города и ворот его и стены его» (Откр. 21: 15). Старец изображен с покрытыми руками, обращение с покрытыми руками жест, восходящий корнями к римскому церемониалу, который затем перешел в раннюю Византию; это жест почтения, прикосновения к святыне. А что может быть более священным, чем Небесный Иерусалим, который Иоанну предстоит измерить? Таким образом, эта версия кажется более стройной и логичной.