IV
На другой день оба наших путника поднялись чуть свет; оба, видимо, привыкли к этим утренним переездам: один, как солдат, другой, как человек среднего достатка; поэтому приготовления к отъезду они завершили с чистой воинской сноровкой, а когда солнце едва показалось на горизонте, уже снова были в пути. Примерно в четверти льё от постоялого двора, где они ночевали, дорога разделялась: одна вела на Харидж, другая на Ярмут; Уолтер уже повернул коня на вторую дорогу, когда его спутник остановил свою лошадь.
С вашего позволения, мессир, мы поедем по дороге на Харидж, предложил Гергард Дени, мне в этом городе нужно уладить кое-какие важные дела.
Но я-то полагал, что в Ярмуте нам будет легче сесть на корабль, возразил молодой дворянин.
Но на менее надежный корабль, ответил Гергард.
Возможно, но, поскольку с этого берега ведет прямая линия в порт Слёйс, я полагал, что вы, как и я, предпочтете ее.
Самая прямая линия, мессир, та, что ведет туда, куда мы хотим попасть, а если мы хотим в целости и сохранности добраться до Гента, то нам надо идти на Ньюпорт, а не на Слёйс.
Почему же?
Потому, что напротив этого города расположен некий остров Кадсан; он находится под охраной мессира Ги Фландрского, незаконнорожденного брата графа Людовика де Креси, нашего бывшего сеньора, dukere[3] Хэллоуина и мессира Иоанна Родосского, они его капитаны и сюзерены и, наверное, запросят с наших особ более богатый выкуп, коего не смогут им заплатить глава цеха ткачей и простой рыцарь.
Полноте! рассмеялся в ответ Уолтер и направил коня по дороге, на которую уже выехал его осмотрительный спутник. Я уверен, что Якоб ван Артевелде и король Эдуард Третий не дадут своим послам умереть в заточении из-за неуплаты выкупа, даже если он достигнет десяти тысяч золотых экю за каждого.
Я не знаю, что король Эдуард сделает для мессира Уолтера, ответил ткач, но уверен, что, как бы ни был Жакмар богат, он ничего не припас на тот случай, если его друга, метра Гергарда Дени, захватят в плен даже сарацины, еще большие мошенники, чем фландрские сеньоры, а посему позвольте мне самому позаботиться о собственной безопасности. Ничья дружба ни короля, ни сына, ни брата не защитит так надежно грудь человека, как его щит в левой руке и меч
в правой; честно сказать, у меня нет ни меча, ни щита, да я не смог бы ловко пользоваться ими, если принять во внимание, что мне гораздо чаще приходилось иметь дело с веретеном и челноком, а не с кинжалом и наручным щитом, но мне свойственны осторожность и хитрость, а это наступательное и оборонительное оружие не хуже любого другого, особенно если пользуется им голова, постоянно занятая тем, чтобы избавить от всяких злоключений тело, имеющее честь ее носить, и надо отдать ей должное до сего дня она весьма удачно с этим справлялась.
Но разве нам не грозит опасность столкнуться с кем-нибудь из бретонских, нормандских, пикардийских, испанских или генуэзских пиратов, рыщущих вдоль берегов Фландрии, получая деньги от короля Филиппа? Неужто вы считаете, что Гуго Кьере, Никола Бегюше или Барбавера будут обходиться с нами лучше, нежели мессир Ги Фландрский, dukere Хэллоуина или Иоанн Родосский? спросил Уолтер (ему не хотелось попасть в лапы гарнизона Кадсана).
Вот именно! Пираты больше гоняются за товарами, чем за купцами, им скорее нужна шерсть, а не сами бараны. В случае встречи с ними, мы отдадим им наш груз, и дело с концом.
Значит, в порту Хариджа вас ждет принадлежащий вам торговый корабль?
Нет, к сожалению. У меня всего лишь маленькая галера, ничуть не больше баржи; я нанял ее, уезжая из Фландрии; в ее трюме может поместиться только триста мешков с шерстью. Знай я, что так легко и по такой дешевой цене найду товар, нанял бы судно побольше.
Но я знаю, что король Эдуард наложил эмбарго на английскую шерсть, удивился Уолтер, и под угрозой весьма суровых наказаний запретил вывозить из королевства.
Пустяки! Этот запрет лишь усилил торговлю. Поэтому я, едва узнав о том, что Якоб хочет направить посла к королю Эдуарду, и попросил послать меня, ибо смекнул: англичане будут думать, что в качестве посланца славных городов Фландрии мне больше придется заниматься политикой, нежели торговлей, а следовательно, мне будет легче совершить выгодную сделку. И я не ошибся, ведь если мы благополучно доберемся до Гента, то поездка моя окажется очень выгодной.
Но если бы король Эдуард, вместо того чтобы отправлять посла на прямые переговоры с Якобом ван Артевелде, немедленно, по вашей просьбе, снял запрет на вывоз шерсти, то мне кажется, сделка ваша была бы менее выгодной, поскольку, я полагаю, свои закупки вы сделали до приезда в Лондон, а значит, сговариваясь о покупке запрещенного товара, должны были бы платить за него дороже.
Сразу видно, юный мой собрат, что вы больше занимаетесь делами рыцарскими, нежели торговыми, с улыбкой ответил Гергард Дени, и, сдается, что, окажись вы на моем месте, вас сильно затруднила бы подобная безделица.
Признаю, что ваше замечание справедливо, хотя все-таки жажду знать, как вы поступили бы в этом случае?