Однако, перед тем как перейти к прелестной графине де Гиш, более известной под именем Коризанды, скажем еще несколько слов о Маргарите.
Прекрасное взаимопонимание супругов, которое не могла поколебать общеизвестность их любовных связей, омрачилось из-за религиозных
вопросов.
Королевский двор пребывал в По, городе почти целиком протестантском. Вследствие этого две религии не имели уже, как это было в Нераке, городе веротерпимом, каждая свой храм. Все, что было позволено Маргарите, это слушать мессу в замке, в маленькой часовне, вмещавшей от силы шесть или семь человек. Те немногочисленные католики, что жили в городе, надеялись получить возможность хотя бы небольшими группами посещать мессу; но едва только королева входила в часовню, как человек по имени Ле Пен, ревностный гугенот, управляющий у короля Наваррского, отдавал приказ поднять замковый мост. Тем не менее в Троицын день 1579 года нескольким католикам удалось незаметно проникнуть в часовню и, посредством такого благого хищения слова Божьего, прослушать мессу. Стоя у власти, гугеноты проявляли себя не меньшими гонителями инакомыслящих, чем католики, доказательством чему служит сожжение на костре несчастного Сервета в Женеве. Гугеноты обнаружили присутствие католиков на мессе, сообщили Ле Пену об этом нарушении его приказов, затем прямо в присутствии королевы ворвались в часовню, взяли католиков под стражу и, грубо обращаясь с ними, отвели их в городскую тюрьму.
Маргарита пожаловалась королю, своему мужу.
Ле Пен вмешался в ее разговор с мужем и стал говорить с высокомерием, которое королева сочла наглостью, а король расценил всего лишь как бестактность. Однако королева, знавшая свою силу, настаивала, требуя, чтобы заключенные в тюрьму католики были выпущены на свободу. Ле Пен ее оскорбил, и она требовала, чтобы Ле Пен был изгнан.
После долгого сопротивления Генрих был вынужден согласиться на оба ее требования; но из-за этой настойчивости жены он проникся к ней той глубокой враждебностью, какая впоследствии продиктует д'Обинье «Сатирический развод», и от взаимного равнодушия, которое 39
было присуще их совместной жизни, они перешли к ярко выраженному разладу.
Королева уехала в Нерак, а поскольку после 1577 года военные действия возобновились, она добилась, чтобы Нерак считался нейтральным городом как католиками, так и протестантами и чтобы в пределах трех льё от него не происходило никаких вооруженных нападений, но на условии, что в городе не будет находиться король Наваррский.
К несчастью, очередной любовный роман привел короля в Нерак. Бирону это стало известно, и в ту минуту, когда он приказал напасть на королевскую свиту, пушечное ядро ударило в стену в нескольких футах ниже укрытия, откуда Маргарита наблюдала бой.
Маргарита никогда не могла простить Бирону такого неприличия.
Эта седьмая гражданская война донельзя утомила Генриха III.
Возможно, из всех ленивых королей, каких Франция насчитывает за свою историю а число их велико! он больше, чем кто бы то ни было, желал покоя. И при этом, словно заранее покаранный за свои необычные пороки, он был королем, царствование которого стало самым бурным из всех.
Наконец, он рассудил, что ничто не изменится к лучшему, если только Генрих и герцог Алансонский не станут снова пленниками или же кто знает? мертвецами. По его мысли, средство завлечь их в Париж состояло в том, чтобы призвать туда Маргариту. Было заключено одно из тех лицемерных перемирий, какие так хорошо умела заключать королева-мать, и Генрих III написал сестре письмо, приглашая ее вернуться ко двору.
Герцог Алансонский вновь появился в Лувре, тогда как король Наваррский, несмотря на все уговоры, не мог решиться покинуть свое королевство.
Арестовать или убить герцога Алансонского означало бы сделать лишь половину дела, а вот исполнить остальную часть замысла стало бы после этого труднее.
Генрих III удовольствовался тем, что бесился от злости, видя, как лис никоим образом не хочет попасть в западню.
Ему недоставало лишь благоприятного момента и жертвы: то и другое вскоре представилось.
Жуайёз, любимейший фаворит Генриха III, находился с миссией в Риме, и Генрих III отправил к нему курьера. Этот курьер вез Жуайёзу важное письмо, содержавшее некие политические и частные секреты из числа тех, какие раскрывает нам «Остров гермафродитов» и другие памфлеты того времени.
Курьер был убит, а депешу похитили.
Генрих III заподозрил свою сестру и страшно разгневался на нее. Король нападал на нее на глазах у всего двора, во всеуслышание обвинял ее в распутстве, перечислял ей ее любовников, рассказывал ей самые сокрытые истории из ее жизни, наводя на мысль, а не прятался ли он в ее алькове, и закончил тем, что приказал ей уехать из Парижа и избавить двор от ее заразного присутствия.
На следующий день, то ли торопясь покинуть дворец, где ей было нанесено такое страшное оскорбление,
то ли просто-напросто желая подчиниться приказу, отданному братом, королева Наваррская покинула Париж, не взяв с собой ни свиты, ни туалетов, ни даже челяди и располагая лишь штатом прислуги обычной знатной дамы, то есть двумя горничными. Правда, этими двумя горничными были г-жа де Дюра и мадемуазель де Бетюн.