Ученые также предполагают, что ессеи задерживали воду, стекавшую с холмов во время редких дождей, и хранили ее в этой системе. Но Ролан де Во сообщил, что за те три года, пока он со своей археологической партией находился на месте раскопок, вода стекала с холмов лишь дважды. Трудно поверить, что ессеи могли набрать достаточно воды, которой хватило бы надолго, если им приходилось зависеть от непредсказуемых дождей. Садди сказал, что вода была проточной. Думаю, они нашли источник и отвели воду так, чтобы она протекала через общину. Я полагаю, что за переходный период в две тысячи лет что-то случилось с источникомлибо вследствие землетрясений, либо из-за естественных сдвигов поверхности земли. В округе известно некоторое количество источников, из которых самый значительный в Айн-Фешхе, в нескольких километрах к югу. Какой смысл был ессеям располагать свои поля рядом с источником, а затем устраивать свою общину в бесплодной местности?
Известно также, что, когда римляне уничтожали общину, они разрушили и систему водоснабжения. Возможно, это именно они по незнанию перекрыли источники воды.
Археологи нашли остатки сооружений, которые назвали очистной системой что-то вроде сточного колодца. Еще они открыли развалины строения с кабинками и предположили, что это была конюшня. Конюшня ли?
Садди так описал свой распорядок дня: «Обычно я просыпаюсь вместе с солнцем, иду совершить омовение, а затем съедаю свой завтрак. Некоторое время занимаюсь, потом начинаю урок или приступаю к дневному поучению. Снова прерываюсь и ем полуденную пищу. Затем я обычно занимаюсь. Есть много такого, чего я не знаю. После этого съедаю вечернюю пищу и провожу вечер в размышлениях». «Ты был обязан вставать вместе с солнцем?» (Это было одно из предположений ученых.) «Это всего лишь дело привычки. Зависит от того, что ты делаешь. Есть среди нас такие, которые наблюдают звезды. Им, конечно, приходится не спать ночи напролет и отдыхать днем. Если наблюдаешь звезды, не будешь лее вставать поутру, бодрствовать целый день и засыпать, когда звезды появляются на небе! Есть и такие, которые работают допоздна, но большинство из нас встает с рассветом». «Существует ли какое-то установленное время, когда полагается ложиться спать?» «Да в общем нет, если тебе надо сделать что-то, что может затянуться до позднего вечера. Может, просто позаниматься. Может, поговорить с кем-то, кто давно у нас не был. Мало ли что».
Если они бодрствовали после заката, понятно, что они умели устраивать освещение. Я знала, что в этой части света пользовались лампами, которые заправлялись оливковым маслом. Я узнала эти сведения от других субъектов. Но мне, следовало бы уже научиться ничего не принимать как данность. Работая с Кэти, я никогда не знала, куда заведет нас самый невинный вопрос. Когда я спросила о том, как ессеи освещали свои жилища, я услышала от Садди неожиданный ответ, показавший в очередной раз, что Кумран был необычным
местом. Его стены хранили немало тайн. «Мы пользуемся или масляными лампами, или горящим светом».
Работая с регрессией, нужно сохранять бдительность и быть готовым уловить и исследовать до конца то, что кажется совершенно невероятным. Если речь идет о предмете, привычном для чьего-то образа жизни, люди не станут вдаваться в подробности, если вы не добьетесь этого с помощью расспросов. Никогда не знаешь, куда они могут привести. Перед вами один из таких примеров. Почему Садди упомянул два типа ламп?
С: Обычно я пользуюсь той, которую заправляют маслом и потом зажигают. Но есть и такие светильники, которые дают свет без пламени.
Д.: Как они работают?
С. (с трудом подбирая слова для объяснений): Я не создавал этого, я не знаю. Оно работает от кувшина, на котором стоит. Оно помещено на кувшин, у которого есть такой... (подыскивает слово) шар, который выглядывает из кувшина, шар, который зажигается. Кувшин примерно... Такой... (Он показал высоту руками получалось примерно сантиметров двенадцать.)
Д.: О шаре ты имел в виду шар из стекла?
С. (поколебавшись): А что такое... стекло?
Д. (ну как объяснить это!): Может быть, у вас в общине такого нет. Стекло это такое вещество, но через него все видно. Как глина, только прозрачная. (Мне приходилось нелегко.)
С: Интересно. Это что-то такое, ага. Я не знаю, как оно делается.
Харриет подала идею чего-то похожего на горный хрусталь, и Садди ответил радостным «да!». Хрусталь походит на стекло. По крайней мере, это материал, через который можно смотреть, поэтому ему было с чем сравнить. Я спросила, был ли округлый шар сферической формы, и Садди оживился от того, что смог наконец мне все растолковать. Но когда я спросила его, была ли эта сфера полой, он смутился опять.
С: Об этих вещах я не знаю. Я их не замышлял.
Д.: Но шар сидит на кувшине, а кувшин глиняный. Правильно?
С: Не знаю. На вид он как каменный.
Д.: Есть там что-нибудь внутри кувшина?
С: Я не разламывал его, чтобы посмотреть.
Мои повторяющиеся вопросы уже раздражали его, но мне хотелось по возможности понять, как работал этот странный прибор, ведь подобная вещь в то время не должно была существовать! Я поинтересовалась, оставался ли он включенным постоянно или его можно было выключать. «Нет. Он выключается и включается, если поместить его... Бывает либо такой, что надо поставить его в другой кувшин, и от этого он зажжется, либо такой, который нужно покрутить, и тогда он зажжется от этого. Но он никогда не горит постоянно, если только не таково твое желание». Я спросила Садди, нравятся ли ему такие светильники больше, чем масляные лампы. Он ответил, что странный светильник был гораздо ярче и не создавал опасности пожара.