С: Взять серый цвет он для младших учеников. Цвет зеленый это ищущие. Они выше уровня учеников. Они уже выучили то, что обязательно для всех, тем не менее ищут большего. Их только недавно призвали. Их души все еще жаждут знания. Они еще учатся, они не наставники. А вот те, кто носит синее, те наставники. А белый цвет для старейшин. Есть и красный цвет. Тот, кто его носит, не принадлежит ни к кому из тех, кого я назвал. Он сам по себе. Он учится, но, может, с какой-то другой целью. Это для пришлых учеников, чтобы показать, что они только гости. Красный цвет говорит нам, что они хоть и похожи на нас умом, но будто и не совсем наши. Только зеленый, синий и белый для наших, да еще серый для младших учеников.
Д.: Тогда, если кто-то носит красную повязку, это значит, что он не живет с вами постоянно?
С: Ну, это не значит, что они не живут с нами все время. Это, пожалуй, значит, что они пришли к нам учиться со стороны, пришли узнавать, заниматься.
Д.: Итак, когда они закончат обучение, они снова уйдут. Эти цвета выбрали по каким-то соображениям?
С: Синий означает большое внутреннее спокойствие. Он стоит почти рядом с белым. Белый это самая высокая степень, какую можно получить. Ты пребываешь уже в полном покое и достиг всего, что должно быть достигнуто. Синий только на один шаг позади, если это понятно.
Такие же цветные головные повязки носили и женщины, поскольку они считались равными мужчинам и тоже учились. Садди не мог понять моего удивления, когда я сказала: «В некоторых общинах девочек ничему не учат». «Но как это... Если девочка не училась, как она сможет быть одним целым со своим мужем или... Нет, я не понимаю». Нам очень понравился такой образ мысли, который наверняка шел вразрез с еврейскими обычаями того времени. Этим частично могло объясняться отношение Иисуса к женщинам. Когда Он был в Кумране, с Ними обращались точно так же, как описал Садди. Если женщина не была ученицей, она могла носить на голове шарф или покрывало по своему выбору. Но большая их часть вообще не покрывали голову.
В то время, когда я говорила с Садди, он носил зеленую повязку. «Это значит, что я учусь. Я на шаг позади наставника. Я уже не начинающий ученик. Младшие должны носить серый цвет».
Во время сеанса, когда Садди рассказывал, как жили в Кумране, Кэти пребывала в глубоком трансе и вдруг внезапно шлепнула себя по правой щеке, что вызвало наше удивление. Обыкновенно, помимо движений руками и жестов при попытках описать что-либо, таких быстрых движений не наблюдалось. Далее она начала почесывать то место, которое шлепнула. Садди констатировал: «У~у, эти твари совсем озверели!» Мне показалось, что это смешно, потому что очень уж неожиданно. Он объяснил, что «твари» это по большей части комары, «маленькие летающие создания», но было в Кумране много и других видов насекомых, в числе которых саранча и опасные муравьи. Когда я спросила об опасных насекомых, которые могли нанести ядовитый укус, он ответил, что ему такие не известны, хотя он сам и «не интересовался низшей жизнью».
У ессеев были животные, выращиваемые ради мяса: овцы, козы и коровы. Но у меня сложилось впечатление, что держали их не в самом Кумране, а, вероятно, за пределами стен или неподалеку от Айн-Фешхи, где были расположены поля. Мы втянулись в интересный, но бесплодный спор, когда я спросила, были ли у жителей Кумрана домашние питомцы. Садди не знал такого слова. Такое часто случается, когда я имею дело с людьми, принадлежащими к иным культурам: они не понимают или не имеют равнозначного слова. Я всегда чувствую себя застигнутой врасплох, потому что довольно часто (как в данном случае) это очень привычное слово для нас. Нередко мне приходится быстро придумывать объяснения, а это нелегко. Вот попробуйте как-нибудь. Я попыталась быстро сообразить и найти определение для «домашнего питомца».
Д.: Ну, это такое животное, которого никто не ест. Человек берет животное и делает его как будто своим родным. Держит его просто для своего удовольствия, как домашнего питомца.
С: Это звучит эгоистично. Откуда мы знаем, может, у животного не такие понятия об удовольствии?
Д.: Ну... Он был бы как друг.
С: Как животное может быть другом? Оно же не умеет разумно разговаривать?
Казалось, он совершенно растерян. Я сказала: «Некоторым людям нравится, когда животные живут с ними. Люди поселяют их вместе с собой в своих жилищах». «Как-то это не очень гигиенично». Мы засмеялись.
Я не представляла, насколько трудны будут объяснения. Что бы я ни говорила, ничто, казалось, не становилось хоть сколько-нибудь яснее. Я спросила, были ли им известны кошки или собаки. Садди знал слово «кошка», а слова «собака» не знал. Насупившись, он сказал: «Я видел... шакалов» (на самом деле он произнес «чекалов»). Полагаю, это был образ, с помощью которого он пытался приблизиться к пониманию слова «собака». Я объяснила, что они очень похожи, но не одно и то же. «Вряд ли кто смог держать у себя кошку. Это странно. С чего бы это кто-то захотел сделать домашним питомцем какую-то тварь, которая ест мертвых животных? Я бы не хотел, чтоб такая жила со мной. У них у всех насекомые. Это нехорошо: насекомые разносят болезни. Мы используем серу, чтобы уберечься от насекомых».