Во дворе возле трапезных росли фруктовые деревья. «Тут выращивают деревья инжир, финиковые пальмы, гранатовые деревья, апельсины и лимоны. Кажется, будто они касаются небес. А вокруг деревьев есть дорожки, чтобы гулять среди них, или же можно сидеть среди цветов».
Если снова обратиться к чертежу, то на нем действительно видны отдельные внутренние дворы. Однако археологи схематически изобразили дворы как пустые пространства. Они думали, что в Кумране в условиях недостатка воды может вырасти немногое. Они знали, что жители выращивали хлебные злаки, поскольку нашли их во время раскопок у называемого Айн-Фешха источника, расположенного примерно в трех километрах южнее. Они решили, что там были поля ессеев, и заключили, что эта изолированная группа людей кормилась тем, что выращивалось на этих полях, а также продуктами пчеловодства и чем-то подобным, питаясь скудной, однообразной пищей. Но с этим не согласуется мнение древних авторов. Плиний упоминал, что ессеи жили среди пальм. Солин пишет: «Плоды пальмы составляют их пищу», и очевидно, что речь идет о финиках. Считалось, что это ошибка, пока археологи не откопали остатки финиковых пальм и финиковые косточки. Похоже, Садди был прав, когда говорил о растущих в Кумране деревьях.
Садди сказал, что большинство ессеев не жили в стенах общины. Вне стен основного комплекса, северней и выше по склону холма, находились жилища для семей. Эти дома располагались так же, как и строения в самой общине, соединяясь друг с другом общими стенами.
Археологи полагают, что люди здесь жили в пещерах и шатрах, но мне это кажется странным. Зачем им было строить такую прекрасную в своей целесообразности общину, чтобы потом уйти и жить в примитивных условиях?
Насколько мне удалось выяснить, археологи вряд ли много копали за стенами поселения. В их отчетах упоминаются только раскопки в главном комплексе и вскрытие нескольких могил на прилегающем кладбище. Между прочим, ученые считали, что Кумран был местом жительства только для монашеского братства, пока на этом кладбище не нашли скелеты женщин и детей. Они были вынуждены быстро пересмотреть свою точку зрения, так как стало очевидно, что там жили семьями.
Дом семьи Садди был расположен выше, чем большинство домов. Когда он выглядывал из дома, ему открывался вид на дали за Мертвым морем. Единственные люди, постоянно жившие внутри самой общины, это жрецы Яхве, которые смотрели за храмом и свитками и поддерживали горящие огни.
Садди жил вместе с матерью, отцом и сестрой Сарой. Я попросила описать их жилище. Когда было жарко, все обычно спали на плоской крыше. Когда становилось прохладнее, Садди делил комнату с сестрой. Была также комната, которая считалась общей, там готовили еду. У родителей была своя спальня, а еще была комната, где отец занимался и где было множество папирусов. Жилище семьи Садди имело общие стены с жилищами соседей.
На основании изучения развалин археологи предположили, что все всегда питались вместе в обширной трапезной общинного комплекса. Но Садди сказал, что семьи чаще всего ели у себя дома. В главную трапезную шли, когда бывали какие-то торжественные случаи и кто-то собирался произнести речь. Ессеи считали, что если каждый будет иметь свое собственное пространство, то и конфликтов будет меньше.
И библиотека, и трапезная представляли собой прямоугольные помещения. Защищенные сверху отверстия в крыше пропускали свет внутрь. Были отверстия и в стенах, прикрытые так, чтобы в комнаты не попадала пыль. Садди не знал точно, какое здание самое большое, потому что «не измерял их шагами».
Самый простой путь в общину из внешнего мира лежал через ворота рядом с высоким утесом. Они были достаточно широки, чтобы пропустить караван, если бы возникла такая необходимость. Когда я спросила, есть ли другие пути, Садди осторожно дал понять, что есть, но больше ничего не стал рассказывать. Стало ясно, что это один из многих предметов, о которых, как я обнаружила, ему не разрешалось распространяться. Во многих отношениях ессеи были очень скрытны, и мне с трудом удавалось преодолевать этот защитный барьер.
Садди сообщил, что некоторые здания не были одноэтажными. Второй этаж был у библиотеки. Зал собраний (трапезная) имел высоту в два этажа, но только за счет высокого потолка. По словам Садди, башня у ворот была трехэтажной. Археологи отмечают, что, судя по некоторым данным, часть помещений имела два этажа. Они утверждают, что башня тоже была двухэтажной, но при этом упоминают и подвал для кладовых, что может быть приравнено к третьему этажу. Основное назначение башни состояло в том, чтобы служить смотровой площадкой. С этой выгодной позиции ессеи могли заметить каждого, кто приближался к Общине. Садди обмолвился, что она использовалась и для обороны, но, когда я попросила его уточнить, он отказался отвечать. Это была еще одна запретная тема.