С т а р о с т а. В пабедок поедут, а в обед уж дома.
Б а р и н. Что ты болтаешь, ничего не поймешь!
С т а р о с т а. С утра до вечера, с восходу до закату работают.
Б а р и н. Ах, хорошо! У наших крестьян и посев большой бывает?
С т а р о с т а. Порато большой.
Б а р и н. А как большой?
С т а р о с т а. В полосу зерно, в борозду друго, и посев весь.
Б а р и н. Что ты болтаешь, ничего не поймешь!
С т а р о с т а. Каждый крестьянин по семь кулей высевает.
Б а р и н. Ах, хорошо! А эдак у них и урожай хороший бывает?
С т а р о с т а. Порато большой, боерин-батюшко.
Б а р и н. А как велик?
С т а р о с т а. Колос от колоса не слышно человеческого голоса.
Б а р и н. Что ты болтаешь?
С т а р о с т а. Куриче пробресть некуда.
Б а р и н. Ах, как хорошо! А эдак и нажин большой бывает?
С т а р о с т а. Порато большой, боерин-батюшко.
Б а р и н. А как большой?
С т а р о с т а. Сноп от снопа столбовая верста, а копна от копны день езды, тихо едешь, два проедешь.
Б а р и н. Что ты болтаешь, ничего не поймешь!
С т а р о с т а. На каждой десятине по сто копен становится.
Б а р и н. Ах, как хорошо! Эдак и копны у них большие?
С т а р о с т а. Порато большие, боерин-батюшко.
Б а р и н. А как большие?
С т а р о с т а. Курича перешагнет.
Б а р и н. Как, как?
С т а р о с т а. Палкой не перекинешь.
Б а р и н. Ах, как хорошо! А эдак и примолот у них большой бывает?
С т а р о с т а. Порато большой.
Б а р и н. А как большой?
С т а р о с т а. Начнут молотить, дак и зерно не летит.
Б а р и н. Как, как?
С т а р о с т а. С каждого овина по семи кулей вымолачивают.
Б а р и н. Ах, жак много! Эдак у наших крестьян и коровы есть?
С т а р о с т а. Есть, боерин-батюшко.
Б а р и н. Поди-ко, дойливые?
С т а р о с т а. Порато дойливые.
Б а р и н. А как дойливые?
С т а р о с т а. Пойдут доить чух-бух, подойник сух.
Б а р и н. Что ж ты болтаешь?
С т а р о с т а. Каждая корова по десять крынок в удой дает.
Б а р и н. Ах, как много! А поди-ко, у наших крестьян и куры есть?
С т а р о с т а. Есть, боерин-батюшко.
Б а р и н. Поди-ко, кладливые?
С т а р о с т а. А вот как: у нас была одна курица, дак три года на ей быки не скакали; собрались мужики, пошли в лес, вырубили шест сажен шесть, двое наставляют, трое пехают, как тут и яйца!
Б а р и н. Что ты болтаешь, ни черта не поймешь!
С т а р о с т а. Каждая кура по два яйца в день несет.
Б а р и н. Был ли на моей новой мельнице?
С т а р о с т а. Как же, барин, был.
Б а р и н. У меня ведь мельница на семи поставах.
С т а р о с т а. Черт ее там поставил: на одном столбе чуть-чуть-чуть держится, пихнуть, дак и свалится. А начнешь молотить, дак поскрети да подмести, нечего вам с Марьей Ивановной и под нос поднести.
Б а р и н. Что, что ты болтаешь?
С т а р о с т а. Каждые сутки по семи кулей размалывает.
Б а р и н. А был ли ты, староста, на моей новой мызе?
С т а р о с т а. Как же, барин, был.
Б а р и н. Все там благополучно?
С т а р о с т а. Все получено, боерин-батюшко, а вот тетка Марфунька за лапоть писульку заткнула.
Б а р и н. Подай-ко ее сюда.
С т а р о с т а. Сейчас, боерин-барин.
Б а р и н. Только не изорви.
Ст а р о с т а. Не изорву, только изомну. (Тащит письмо из лаптя) О-о-н! Да еще блоха укусила. (Чешет спину и подает записку) На-ко, барин, прочти.
Б а р и н (берет записку и говорит). Как у вас написано-то, по азам?
С т а р о с т а. Не разобрать твоим чертовским глазам.
Б а р и н (читает). Как же вы сказали, все благополучно? Во-первых, мой перочинный ножик сломался.
С т а р о с т а. Сломали, боерин-батюшко, сломали, прогневали бога, сломали.
Б а р и н. Ну, расскажи, как его сломали?
С т а р о с т а. Вот я расскажу, как его сломали: как твой сиво-пегий жеребец помер, мы с него шкуру сдирали, кругом хвостика обвернули, а он был стальной да и хрупнул.
Б а р и н. Как, разве мой сиво-пегий жеребец поколел?
С т а р о с т а. Помер, боерин-батюшко.
Б а р и н. Поколел же?
С т а р о с т а. Помер.
Б а р и н. Ну, расскажи, отчего поколел?
С т а р о с т а. Расскажу, отчего помер: как твоя маменька, кривая сука, поколела, ей на кладбище повезли, он был сердечком-то ретив, себе ножку сломал, тут и помер.
Б а р и н. Как, разве моя маменька померла?
С т а р о с т а. Поколела, стара сука.
Б а р и н. Померла же?
С т а р о с т а. Поколела.
Б а р и н. Видите ли, Марья Ивановна, лошади помирают, а люди поколевают. Ну, расскажи, отчего моя маменька померла?
С т а р о с т а. Расскажу, отчего поколела. Как твой-то трехэтажный домик загорелся, твоя-то маменька сердечком была ретива и с крылечка скочила, себе ногу сломила, тут и поколела.
Б а р и н. Как, разве мой трехэтажный дом сгорел?
С т а р о с т а. Ау в траву, ноги в осоку, давным давно.
Б а р и н. Как же, ведь там у меня были винные подвалы, ренсковые погреба?
С т а р о с т а. Были, боерин-батюшко; мы раз шли да нашли две бутылки ренского, взяли да и раскокали.
Б а р и н. Ведь вы выпили?
С т а р о с т а. Нет, раскокали.
Б а р и н. А ты на пожаре-то был?
С т а р о с т а. Как же, боерин-батюшко, был. Три раза кругом обежал, таких три кирпича красных вытащил!
Б а р и н. Неужели с пожару ничего не осталось?