Не был Тоа и образованным человеком. Он мог передать своим детям и внукам лишь фрагменты священного учения Раротонги. Они были слишком отрывочными, потому что неотесанному воину, мало интересующемуся мудрствованиями жрецов, удалось лишь случайно кое-что уловить. Тем не менее потомки Тоа отшлифовали эти отрывки, чтобы прославить первых поселенцев своей земли.
Люди Манихики и Ракаханги не совсем согласны с раротонгскими учеными мужами в том,
что Мауи выудил их острова из морской пучины. Это сделал, говорят они, Хуку, деверь Тоа. Потомки Тоа изменили историю происхождения островов так, чтобы возвеличить самих себя. Драматическое представление, основанное на этой версии, еще и сейчас встречает бурное одобрение зрителей, собирающихся на деревенской площади.
Согласно этой новой версии, Хуку жил во времена первых открывателей земель, так же как и Мауи. Но Хуку раньше, чем Мауи, выудил Манихики и Ракахангу. Однако он рассудил, что острова еще слишком маленькие, поэтому закрепил их на месте и оставил расти. Затем явился Мауи. С помощью дружественной ему морской богини он вытащил на поверхность землю, которая уже подросла после отъезда Хуку. Но когда Мауи осматривал свою добычу, вернулся Хуку. Он, оказывается, увидел сон о выловленной им земле.
Когда прибыл Тоа со своей женой, он обнаружил, что в результате поединка Мауи и Хуку выловленная земля раздробилась на два атолла, Манихики и Ракахангу, и маленький островок Тукао. Что за благоприятное начало для нового поселения! Сам Тоа мог всюду терпеть поражения от человеческих существ, но его жена не боялась отстаивать свои права перед богами и полубогами и была готова в случае необходимости сражаться с ними. Что ж, ведь боги отдаленные предки земных людей. Разве не поют старики о том, что их родословные восходят к Атеа, богу празднества?
В течение столетий мужчины и женщины, потомки полинезийского Колумба, подобно Тоа и его супруге отправлялись в рискованные экспедиции из культурного центра внутри Полинезии. На западе это были острова Самоа и Тонга, на востоке острова Общества и Кука. Гордые и храбрые семьи, побежденные в войнах-, не желали оставаться дома, чтобы влачить позорное существование "крыс", как их называли победители. Пока Полинезия оставалась неосвоенной областью, любая семья могла сесть в лодку и отправиться на поиски более независимой, пусть более суровой, жизни на другом острове. Было обычаем петь прощальную песнь, когда из глаз исчезал последний клочок родной земли:
гончарные изделия, у него были только корзинки, раковины и деревянные сосуды. Земля была самым драгоценным его владением. Жители острова Мангарева в Восточной Полинезии поют песню о вожде, в которой имеются такие слова:
Примерно в середине четырнадцатого века экспедиция, названная Великой Флотилией, отплыла от островов Общества и Кука, чтобы поселиться в Новой Зеландии, где уже обитали отдаленные родичи мореплавателей. Каждая семья, которая плыла в Великой Флотилии, имела особые причины для того, чтобы покинуть родину. Одна была замешана в ссору из-за кражи плодов хлебного дерева. В другой муж решился на переезд из-за постоянных измен своей жены. Не та ли это была пара, о которой рассказывали, что в плавании, когда мужу нужно было отойти на несколько шагов от жены, он привязывал к большому пальцу ее ноги длинную бечевку, другой конец которой держал сам? Когда бечевка дергалась, он знал, что пора взглянуть, не собралась ли его жена совершить очередную шалость. Конечно же, она находила способ обмануть супруга. Однако под поверхностным слоем этих конкретных причин, побудивших людей присоединиться к Великой Флотилии, у многих людей был и некий подсознательный импульс.
Возможно, жизнь в Центральной Полинезии была слишком скучна или острова были слишком перенаселены. Может быть, слишком много детей рождалось в пределах установившихся групп, начавших превращаться в окостеневшие касты, и слишком многие молча следовали за вождями, которых не уважали. И не задыхались ли иные от ритуалов и этикета, изобретенных жрецами, позабывшими об общей пользе? Не слишком ли много было семей, обиженных слугами жрецов? Те вымогали приношения богам, в которых простые люди больше не верили. Героическая жизнь эпохи покорения суши и моря, жизнь предков первых морепроходцев была уже забыта. Теперь это было