Ваше благородие, Тимофей Иванович, ну мы же не для себя лично, мы же для общества,
проговорил тот сдавленным голосом. Думали, свойское-то оружие оно лучше иноземного на обмен пойдёт. А чего же делать теперь? Отнесу в интендантство сдавать, тогда точно под караул возьмут. В Куру скинуть?
Кто ещё про оружие знает? задал вопрос Гончаров.
Так только мы с Лёнькой, ну и Гришка из молодых, ответил Чанов. Остальным пока не рассказывали.
Так, так, так, трое, значит, произнёс задумчиво Тимофей. Ладно, убирай пока оружие в мешок. Никому про него не вздумайте рассказывать. Сейчас, Ваня, ты сам идёшь к полковым оружейникам и просишь у них слесарный инструмент, напильники, зубила всё, что нужно для мелкой починки. Стираете, спиливаете клейма тульского оружейного завода, они в виде двух скрещённых молоточков на казённике выбиты и год выпуска. Только императорский вензель, не дай Бог, не трогайте. А так, как только можно, старите оружие.
Как это старим? не поняв, переспросил драгун.
Как-как, смазку всю досконально убираете, буркнул Тимофей. Скипидаром тщательно промываете, мыльной горячей водой, а потом царапаете дуло, как будто оно долго носилось, мелкие сколы на металле и дереве делаете. Только уж не увлекайтесь, чтобы совсем его не испортить. Затираете ложе с прикладом кирпичом, сажей загрязните, а потом её смываете. Ну ты сам посмотри, какой у тебя свойский мушкет. Вот чтобы примерно таким же и всё это оружие стало.
А-а Ух ты-ы, разу-умно, протянул Чанов. Ну да, тогда ведь и не скажет никто, с чего бы это новое тульское оружие у нас вдруг появилось. Старое-то его, да, его можно и у горцев али у персов отбить. Небось, уж не одну фуражирскую партию они в этом году вырезали и их оружием завладели. Умён ты, Тимофей Иванович.
Зато ты дурак, Ваня! бросил раздражённо прапорщик. Не знаю, каким местом вообще думал. Ладно, будем надеяться, что на этот раз пронесёт, только глядите не болтайте! И оружие это припрячьте пока! Если что, потом уж в Тифлисе его достанете. А пока приказываю его убрать и прикрыть получше!
Понял, будет исполнено, ваше благородие! Вытянувшись, драгун щёлкнул каблуками.
Занимайся. Вот ведь, вместо того чтобы отдыхать после трудной дороги, сам себе с двумя такими же обалдуями дело нашёл. Сокрушённо покачав головой, Гончаров пошёл со двора.
Глава 3. На балу
Привет, Захар Иванович, как ты?! Поправился?! проезжая от командира эскадрона обратно в хвост колонны, крикнул земляку Тимофей.
Да всё хорошо, вашбродь! отозвался тот. Отступила вроде лихоманка! Фуражировка эта дурная в горах, чтоб ей! Промок сильно, а потом ещё и продуло, вот и захворал, аж огнём ведь две недели горел. Антипушки нет, так Фома за мной приглядывал. Он кивнул на сидевшего рядом в повозке нестроевого. Ничего-о, выкарабкался с Божьей помощью, слабость вот только осталась.
Ты это, Иванович, брось «слабость». Тимофей погрозил ему шутейно пальцем. Тебя там, в Тифлисе, семья дожидается. Марфа все глаза, небось, проглядела. Чтобы как огурчик был!
Слушаюсь, вашбродь! растянулся в улыбке дядька. Буду. Жду не дождусь, когда Кура покажется. Хоть вперёд каравана беги. Вы с Лёнькой обещали сразу в гости зайти!
Зайдём, Иванович, непременно зайдём, заверил офицер и тронул поводья. Но-о, пошли, Янтарь!
Вместе в рекрутах были. Захар кивнул вслед отъехавшему прапорщику. Сначала в Уфимском депо, а потом в Астрахани. Шибко грамотный Тимоха, с того и в господа вышел. Помнится, в Астраханском учебное наставление наизусть по памяти сказывал. Ажно сам князь Цицианов на большом смотре целый рубь ему за радение в службе подарил. Царствие небесное его светлости! И сдёрнув фуражную шапку, дядька истово перекрестился. Тихонько! крикнул он, когда арба подпрыгнула на ухабе. Ты не спеши так, Фома, не гони лошадок, они ведь разумные, сами знают, как им лучше идти.
Так от Сидора ажно на десять саженей отстали. Возничий кивнул на следовавшую впереди повозку. Игнат Матвеевич будет объезжать, заругает ведь.
Ну и пусть ругает, догоним, проворчал Морозов. А лучше будет, ежели колесо собьём?! Вот уж где намаемся, а перед этим ещё и выслушаем
всякое.
Второго декабря, когда колонна проходила селение Газах, резко похолодало и пошёл снег. За неделю пути, пока не спустились в Тифлисскую котловину, все изрядно промёрзли.
Четвёртый взвод прапорщика Гончарова встаёт на постой на своём прежнем месте у площади Ираклия, ближе к Куре, зачитывал места квартирования своему эскадрону капитан Кравцов. Коней, так же как и все остальные взводы, держите на старых царских конюшнях. Главнокомандующим Кавказскими силами империи генералом от кавалерии Тормасовым Александром Петровичем даны три дня отдыха всем вышедшим с юга войскам. Значит, по тринадцатое декабря включительно на гарнизонные работы и службу наш эскадрон привлекаться не будет. Приводите в порядок своё обмундирование и амуницию, обихаживайте коней, правьте эскадронное и артельное имущество. В преддверии рождественских праздников состоится большой войсковой смотр, и к нему мы должны быть подготовлены. Так что отдых отдыхом, а о службе тоже не забывайте думать. Никакого небрежения и беспорядка я у себя в эскадроне не потерплю, командирам же приказываю всемерно усилить надзор за своими подчинёнными. Помните, большое начальство сейчас рядом, и всякие дурные мысли советую всем из головы выбросить. Ну, вроде всё. Капитан оглядел замерший перед ним в шеренгах строй кавалеристов и вскинул ладонь к каске. Командирам взводов развести своих людей по местам квартирования!