«Главное не спешить, задержка дыхания и уверенная работа с оружием, неслись мысли в голове у Тимофея. Опасаться мне теперь уже нечего, можно стрелять спокойно, как на мишенном поле. Ну вот и всё, конец тебе, француз»
Ветер стих, фигура соперника была прекрасно освещена, а двадцать шагов это метров пятнадцать, не более того. Плёвое расстояние даже для такого оружия. Он навёл дуло, целя графу прямо в сердце. Было видно, как тот побледнел и прикрыл глаза. Указательный палец начал надавливать на крючок, ещё немножко, ещё чуть-чуть и его пуля пробьёт это живое пока ещё тело. Сто раз уже в бою он стрелял во врага, убивая или калеча его. Это ведь так просто: удар кремня по огниву, оглушительный грохот, пламя выстрела, свист пули и смерть. Но всё это в бою. Тут же он всё никак не мог пересилить себя и надавить на железный крючок до упора, чтобы убить. Ну же, пора стрелять! Ну-у!
Стоять! Прекратить! Опустить оружие! донеслись крики, и на поляну вынеслись два десятка всадников. Отставить, Гончаров! Опустить оружие!
Впереди всех скакал на коне майор Самохваловский. Чуть позади командир эскадрона, а вот вылетел из-за деревьев и штабс-капитан Копорский.
Стой! Убрать пистоль!
Тимофей выдохнул и, убрав с крючка палец, опустил дуло к земле.
Вы что себе позволяете, прапорщик?! Майор, осаживая коня, спрыгнул рядом на снег. Вам известно, что полагается за дуэльные поединки?! Тем паче во время ведения боевых действий! Вам что, войны мало и вы решили от скуки с нашими союзниками стреляться?! Штабс-капитан Копорский, заберите у него оружие! крикнул он, обернувшись. И у этого! Самохваловский махнул рукой в сторону Маркова. Ваши подчинённые, вот конвоируйте их сами к гарнизонному штабу. Месье! крикнул он подходившему Жан-Фредерику и повёл с ним оживлённую беседу на французском.
Мой выстрел остался за мной, граф! глядя на стоявшего неподвижно соперника, произнёс Тимофей и вложил рукоять пистоля в ладонь Копорскому.
И ещё саблю, Тимофей, проговорил командир. Ну как же так? Я ведь вчера столько времени потратил, чтобы вы примирились, и всё впустую! Давай тоже своё оружие, Марков.
Глава 5. Дело скверное
Не прибыл пока комендант, братец? в который раз уже спрашивал его Копорский.
Никак нет, ваше благородие. Может, и не будет их даже вовсе? Говорят, что прихварывают они. Может быть, лучше вам завтра прийти?
Велено сегодня дожидаться, покачав головой, ответил штабс-капитан. Дело, не требующее отлагательств.
А-а, ну да, тогда конечно, тогда всё правильно, всё верно. Тот окинул взглядом стоявших у стены понурых прапорщиков. Коли такое дело, тогда ждите. Только вот стемнело уже. Как бы вам всю ночь здесь не прождать.
Внизу глухо стукнула входная, уличная дверь, и со стороны лестницы послышалась тяжёлая поступь.
Идут, насторожившись, прошептал унтер и, подобравшись, пошёл строевым к поднявшемуся на второй этаж дородному офицеру. Ваше высокоблагородие, за дежурство никаких происшествий по штабу не случилось! Часовые караулов на своих местах! Из посетителей только лишь трое офицеров Нарвского драгунского полка!
На входе у часового шинель мятая, прервав доклад, буркнул поднявшийся. Тот, который слева. Заменить и в штрафной наряд его! Совсем обнаглели! Кто старший?! Он искоса глянул на стоявших тут же драгунов.
Штабс-капитан Копорский. Пётр Сергеевич прищёлкнул каблуками. Полковой командир к вам для принятия решения послал.
Да какие уж там решения? толкнув кабинетную дверь, пробурчал их высокоблагородие.
Разжаловать в солдаты али в Сибирь на каторгу отправить, вот и все дела. Зайдите пока сами ко мне, штабс-капитан. А ты стой и карауль этих! Он кивнул унтеру.
Слушаюсь! рявкнул тот и вынул из ножен саблю.
Из-за двери слышались отзвуки разговора, караульный унтер сопел и, бросая косые взгляды на прапорщиков, время от времени перебирал пальцами эфес своей сабли.
Да опусти ты уже её, хмыкнув, сказал Марков. Мы же не преступники и убегать не собираемся.
Не положено, будучи под караулом, разговаривать, нахмурив брови, произнёс унтер. Их высокоблагородие под караул ведь вас определил. А наше дело маленькое стой да карауль. Так что вы уж извиняйте, ваше благородие, но разговаривать вам никак нельзя.
Кашкин, заводи обоих! донеслось из-за двери, и унтер, распахнув её, отошёл в сторону.
Заходьте!
Прапорщик Гончаров, прапорщик Марков! представились, пройдя в тускло освещённую комнату, драгуны.
Помощник тифлисского коменданта майор Стебунов, процедил сквозь зубы хозяин кабинета. Ну что, допрыгались, доскакались, кавалеристы? На постой встали и со скуки давай дуэли устраивать?! И нечего мне тут свои сказки рассказывать на ночь глядя, я от вашего командира их уже выслушал. Он махнул в раздражении рукой. Ранение серьёзное? Майор кивнул на ногу Тимофея. Гляжу, вроде не хромаешь? Сейчас в лазарет отвести или завтра поутру лекаря прислать?
Царапина, господин майор, пожав плечами, ответил Тимофей. Ничего серьёзного. Сам всё промою.
Ну, сам так сам, согласился тот. В общем, комендант гарнизона, и уж тем паче сам командующий, сегодня не намерены с вами разбираться, так что посидите пока на гауптвахте. А уже потом, когда станут доподлинно известны все обстоятельства произошедшего, по вам примут решение. Одно скажу вам, господа офицеры, дело скверное. Дуэль с иностранцами, подданными союзного государства, да ещё и в военное время, может стоить вам свободы. Ну уж карьеры точно. Ладно, не будем забегать вперёд. Покамест гауптвахта. Кашкин! позвал он унтера. Отведёшь со штабс-капитаном этих прапорщиков на гауптвахту. Передашь старшему наряда, что это я их туда определил до конца разбирательств. Пока пусть в большой офицерской камере их закроет, а уж дальше будет видно, где им сидеть. И это, скажи, чтобы чистой ветоши и воды в шайке принесли, у одного тут рана неопасная. Если надо будет, пусть за лекарем утром пошлют. Ну всё, ведите давайте.