«Some in their garments, though new-fangled ill;
Some in their hawks and hounds, some in their horse» (91, 3-4).
«Некоторых в их одеждах, хотя новомодных, но больных;
Некоторых, в их ястребах и гончих, кого-то в их лошадях» (91, 3-4).
В строке 3, повествующий бард переместил фокус внимания читателя на одежды придворных аристократов, которые по колориту и красочности ознаменовали елизаветинскую эпоху: «Некоторых в их одеждах, хотя новомодных, но больных».
Но почему автор новомодные наряды придворных назвал больными?
Так как причин было несколько.
Во-первых, подобная одежда при ношении была неудобна и приносила физическую боль.
Во-вторых, некоторые нововведения в нарядах при длительном ношении были причиной ряда таких заболеваний, как подагра или болезней кишечно-желудочного тракта.
Дело в том, что обязательным атрибутом одежды были корсеты, как у женщин, так и у мужчин, чтобы скрыть дефекты фигуры, при использовании которых их фигура смотрелась стройнее, то есть статной. Мужские башмаки были с обязательными каблуками и довольно-таки тяжёлые при носке, а у женской обуви была заужена стопа, чтобы подчеркнуть изящество женской ноги при ходьбе, за счёт чего осложнялся процесс ходьбы.
В строке 4, повествующий акцентировал внимание на атрибутах охоты, как атрибутов состоятельности и знатности аристократического рода, имеющего свой герб: «Некоторых, в их ястребах и гончих, кого-то в их лошадях».
Однозначно, но для содержания и выучки: лошадей, охотничьих ястребов и гончих, требовалась прислуга, имеющая навыки в подобающей одежде, а также наличие оснастки для охоты. Содержание породистых арабских скакунов было предметом не только гордости для их хозяина, но и предметом обсуждения их значимости в кругу придворных аристократов, владеющих загородными особняками и поместьями.
Первое четверостишие сонета 91 на языке оригинала содержит множество отличительных литературных приёмов:
«Some glory in their birth, some in their skill,
Some in their wealth, some in their body's force;
Some in their garments, though new-fangled ill;
Some in their hawks and hounds, some in their horse» (91, 1-4).
«Некоторых слава в их происхождении, кого-то в навыках их,
Некоторых в их богатстве, кого-то их (не дюжей) силе в телесах;
Некоторых в их одеждах, хотя новомодных, но больных;
Некоторых, в их ястребах и гончих, кого-то в их лошадях» (91, 1-4).
Содержание первого четверостишия, выделено автором при помощи использования риторического литературного приёма «анафора» для придания ему ключевого значения для построения антитезы с контекстом строк третьего четверостишия. Использование английского слова местоимения «some» в начале строк 1-4, что означает применение литературного приёма «анафора».
Краткая справка.
Анафора это риторический и литературный приём, который состоит из повторения последовательности слов в начале соседних предложений, тем самым придавая им особое значение. И напротив, «эпистрофа» это повторение слов в концах предложений. Сочетание «анафоры» и «эпистрофы» приводит к симплексу.
В тоже время, слово местоимение «some» внутри строки, является рифмованным внутристрочным ассонансом и звучит на языке оригинального текста необычайно выразительно, это местоимение выдвигает и объединяя отдельные группы слов. Это является редкой разновидностью литературного приёма «ассонанс», что создает внутристрочную ассонансную рифму, в которой созвучны только гласные.
Помимо этого, в первом четверостишии оригинального текста мы можем увидеть применение автором литературного приёма «аллитерация» при помощи использования семикратно предлога с местоимением «in their», где согласная «i» выделена 14-ти кратно доминирующей.
Краткая справка.
Аллитерация повторение одинаковых или однородных согласных или предлогов в стихотворных произведениях, придающее тексту особую звуковую выразительность, особенно в стихосложении.
Подразумевается большая, по сравнению со средне языковой, частотность этих звуков на определённом отрезке текста или на всём его протяжении. Об аллитерации не принято говорить в тех случаях, когда звуковой повтор появляется, вследствие повторения морфем. Словарной разновидностью аллитерации, является тавтограмма.
По вполне понятной причине, в подавляющей части переводов на русский
сонета 91 всё богатство литературных приёмов было утеряно, это в лучшем случае. В худшем случае, в переводах мы можем увидеть «изумительную отсебятину» и несуразную ахинею, особенно в заключительном двустишии.
При внимательном рассмотрении в ходе семантического анализа, читатель может во всей красе рассмотреть виртуозное применения автором стройной структуры построения сонета, в котором поэт превзошёл своих коллег из литературного салона Уилтон-хаус графини Пембрук.
«And every humour hath his adjunct pleasure,
Wherein it finds a joy above the rest» (91, 5-6).
«И каждый юмор дополняет ему удовольствие (в придачу),
В чём, всего превыше прочих радостей находит он» (91, 5-6).
Хочу отметить, что строки 5 и 6 при прочтении нужно рассматривать вместе, согласно «шекспировскому» правилу двух строк для понимания не только замысловатых строк, но и подстрочника: «И каждый юмор дополняет ему удовольствие (в придачу), в чём, всего превыше прочих радостей находит он».