Редкие прохожие, казалось, не обращали на них внимания.
Да, а как вы мотивируете нашу встречу здесь, на улице?
Мотивирую? удивился Эфрон.
Люди ведь заметили, что вы догнали меня на улице. Задумались, зачем. Вдруг представят, что вы и я агенты Москвы. Нехорошо. Нужно бы сомнения рассеять.
Но как?
Положим, вы решили попросить у меня денег. Там, «У Братьев», было неловко, потому решили наедине. Если откажут не так стыдно. Но, чтобы случайные свидетели были уверены Арехин достал бумажник, вытащил несколько купюр. Вот теперь они всё поймут, как следует.
Но Но это как-то
У вас есть нужда в деньгах?
Разве это важно?
Для случайного, тем более неслучайного зрителя очень важно.
С показной неохотой муж поэтессы взял деньги, но и Арехину, и стороннему наблюдателю видно было, что деньги человеку совсем не лишние.
Арехин раскланялся с Эфроном и пошёл дальше.
Глава 6
Любопытно.
Автомобилей в Праге и вообще было немного, а на этой улице в этот час один лишь серый кабриолет. Когда-нибудь вести слежку из автомобиля станет занятием рутинным, но сегодня подобное позволить себе могут лишь те, кто не боится быть замеченным, напротив желает того.
Раз желает, не грех и помочь.
Поравнявшись с автомобилем, Арехин сказал сидящему рядом с шофером:
Вы не меня, случаем, ждёте?
Вас. Но выйти на контакт я должен лишь через семь минут.
Что ж, семь минут срок невелик, и Арехин пошёл дальше.
Убежать? Попробуем.
Он остановил свободного извозчика, сел и сказал:
К вокзалу, и дам червонец, если доедешь за пятнадцать минут.
С лихачами в Праге туго. Не Москва, не Петербург. Все едут чинно, пропуская пешеходов, вздумавших вдруг перейти дорогу. Но волшебное слово «червонец», принесенное из далекого плена, преобразила извозчика, а более кобылу.
Нельзя сказать, что они полетели, но скорость возросла заметно. И очень может быть, что они поспели бы к вокзалу в срок, если бы дорогу не перегородил серый кабриолет.
Извозчик едва успел остановить экипаж и обругал и водителя, и автомобиль, и всю автомобильную промышленность, причем ругань его опять-таки явно выдавала близкое, хотя и невольное (вот уж буквально) знакомство с Россией.
Но вышедший из кабриолета господин в сером на извозчика внимания обращал не более, чем на кобылу.
Время контакта, герр Арехин. Прошу в авто, сказал он, и сказал так, что стало ясно: отказы не принимаются.
Арехин достал из кармашка червонец старой, царской чеканки, передал его извозчику и сказал негромко:
Расскажешь о том, что видел, инспектору Богоутеку.
После чего степенно сошел с коляски, и, опираясь на трость, пошёл к кабриолету. Что там идти, шагов шесть, семь, а сердце колотилось, будто вбежал на колокольню. Жаль, что возница не Гриня, пегая кобыла не вороные Фоб и Дейм, и нет у него в секретном месте пулемёта Шоша.
Только чего теперь жалеть Тут вам не Россия, тут климат иной.
Господин в сером раскрыл заднюю дверь.
Контакт будет внутри? осведомился Арехин.
Нет, сначала нам придётся проехать немалое расстояние. Усаживайтесь поудобнее, и, закрыв за Арехиным дверцу, сам господин в сером сел на переднее сидение, рядом с шофером.
Прежде, чем автомобиль тронулся, он обернулся к Арехину и сказал:
Вы должны знать, что лично для вас сегодняшний контакт ничем не грозит. То есть совершенно.
Утешили, ответил Арехин.
Господин в сером ничего не ответил, отвернулся и дал знак шоферу трогать.
Арехин крупным знатоком
автотранспорта не был. И спроси его инспектор Богоутек, на каком автомобиле было совершено похищение (в том, что это похищение, Арехин, несмотря на вежливый тон и заверения в полной безопасности, не сомневался), то он недалеко бы ушёл от пани Миллеровой. Серый кабриолет с поднятым верхом. Модель ему неизвестна, но сейчас моделей много, и в Европе, и за океаном каждый год норовят что-то новенькое выпустить в свет. Сидение удобное, не слишком мягкое и не слишком жёсткое. Мотор едва слышен, а катит по улицам бойко. Тряски почти нет. И бензином не пахнет.
Они ехали по предместьям Праги, и никаких признаков того, что цель поездки близка, не замечалась.
Далеко ли нам ехать? спросил он, обращаясь к спинам шофера и господина в сером.
Пункт назначения недалеко от Вены, ответил тот, не оборачиваясь.
От Вены недалеко, а от Праги далековато. Не мешало бы освежиться, что ли.
Через двадцать километров мы сделаем привал. Будет возможность и освежиться, и поесть.
Привал. Будто они в походе.
Хотя от Праги до Вены по меркам девятнадцатого века, а уж тем более восемнадцатого путь неблизкий. Путь из Петербурга в Москву вдвое длиннее, но ведь он не Радищев. И не Пушкин, который предпочел путешествие из Москвы в Петербург. Он, Арехин, если и напишет когда-нибудь «Путешествие из Праги в Вену», то это будет мемуар старого человека. Дожить до старости нетрудно, трудно дожить до завтра.
Кабриолет передвигался со скоростью шестьдесят километров в час. Очень и очень недурно: ни неистовой тряски, ни надрывного рёва мотора.
Привал случился ровно через двадцать минут.
Они съехали с шоссе на проселочную дорогу и спустя пару минут остановились у трактира.
Похоже, их ждали: трактирщица, женщина неприметных лет и неприметной внешности, спросила у Арехина, чего он желает. Желал Арехин простой чешской еды, и попал впросак: они были в Моравии. Тогда простой моравской еды. Желательно без мяса. Он не ест мяса на ночь.