Александра Довгулёва Невестам положено плакать
От автора
Эта книга ни в коем случае не романтическое фэнтези. Достаточно тёмная история в декорациях красивого, но опасного средневековья. Как автор, я стараюсь быть точной в бытовых мелочах, но "сглаживать острые углы". Мне хочется, чтобы картинка, которая возникает в голове читателя при знакомстве с книгой была сказочной, но немного мрачной.
Действие происходит в альтернативной реальности. В плане исторической роли Ирландия и Англия, как бы, поменялись местами. Точное время действия я не могу назвать. Знаю только, что история произошла между девятым и тринадцатым веком нашей эры. Христианство уже появилось в Европе, но борется в сердцах людей с местным язычеством и богами норвежцев, которые когда-то основали Дублин. Я не ставлю цель исторически достоверно показать особенности места и времени. Мне хочется рассказать интересную историю, вдохновлённую многозначным периодом.
В книге вы встретите отсылки к известным сюжетам, авторским и фольклорным. Некоторые моменты напомнят вам о "Лоэнгрине", "Кольце нибелунгов" и Артуриане. Упоминаются кельтские мифы и реальные исторические события. Однако, роман нельзя назвать ретеллингом.
Прежде всего, это история о преданности и долгом пути домой, во время которого главные герои лучше узнают себя и друг друга. Это взрослая сказка о силе любви и верности, роман о страсти и привязанности. Не только между мужчиной и женщиной, но и между человеком и землёй, которая его породила.
Приятного чтения!
Глава 1. Кровь ирландских королей
Красу и нежность:
Опавший лист иль серп луны тончайший,
И эту тайну знают все деревья,
И лес осенний, и цветы, и даже звери,
И тайну ту ревниво охраняют.
Луна бредёт вокруг Земли
Орбитой смерти,
Плетёт волшебный гобелен из лунной пряжи,
Ажурной нитью оплетая лес уставший,
И всё живое попадёт однажды в сети,
Расставленные Луной в предзимье
Серпом Луна срезает все цветы
Холодной ночью,
Они с бездонною тоской
Ждут поцелуй Луны последний -
И гибнут молча
Эдит Сёдергран "Луна"
Глава 1
Кровь ирландских королей
Волосы Оноры были похожи на весеннее солнце. Локоны цвета спелой пшеницы, собранные в косы достигали пояса ирландской принцессы на зависть прочим. Гленна и не бралась считать часы, проведённые с гребнем в руках, когда она и ещё две девицы приводили их в порядок. Распущенные, они и вовсе касались середины бедра, сияющие здоровьем и юной незамутнённой бегом времени красотой.
Гленна не завидовала своей госпоже ни в чём, кроме этих волос, хота Онора превосходила её во многом. Наряды её были связаны из тонкой шерсти самыми искусными руками; нежные запястья венчали браслеты из золота, завоёванного в чужих землях; перед ней расступались, когда девушка, гордо подняв голову проходила мимо. Лучшие воины короля добивались её руки и гибли в кровавых битвах в попытке доказать, что достойны внимания молчаливой принцессы. Та не выделяла никого из них, лишь пленительно, очаровательно улыбалась, а смотрела так, что всякий муж чувствовал себя единственным непревзойдённым героем. Она разжигала в них надежду на взаимность, хотя ничего не обещала. Онора была до того хороша, что ей и не нужно было ничего обещать.
Гленне, темноволосой и белокожей настолько, что лицо её казалось болезненным, ничего из этого не было нужно. Ей не претила роль безмолвной тени подле блистательной девицы с тонким станом и плечами белыми, точно крылья диких лебедей. Гленна знала: ей не найти доли лучшей, чем служанка благородной леди. Пусть в её жилах и под нежной кожей принцессы текла одна кровь, девушка предпочитала не вспоминать об этом лишний раз и жить так, как жилось. Видели боги, жизнь её была неплоха.
Правда, Гленна не думала, что когда придёт время Оноре прощаться с девичеством, госпожа именно её выберет той, что поплывёт с ней в дом будущего мужа. Прежде принцесса ничем не выделяла её, ни намёком, ни жестом, не отмечала её превосходство над прочими. Когда случалась беда Гленну наказывали; когда
а придворной дамой, но я должна быть уверена в тебе. Кровь нашего отца будет мне в том порукой. Кроме неё в тебе нет ничего особенного, ничего, что выделяло бы тебя среди прочих девиц, что навязал мне отец. Ты трудолюбива, не болтлива, знаешь своё место. Я не признаю нашего родства, но знаю твою тайну.
Онора поморщилась прежде, чем продолжить.
Ты же ведь не думала, что я назову тебя сестрой?
Гленна спешно помотала головой.
Чудно, сказала Онора, я дам тебе жизнь в покое, Гленна, коль буду процветать я, тоже будет и с тобой. Потому, что щедро награжу за все твои труды, а за это попрошу лишь беречь мои тайны, коли такие появятся. Вот и всё.
Холодок пробежал по спине Гленны. Её пальцы вцепились в корешок книги, которую она читала вслух до этого своей госпоже. Она одна из немногих девушек при дворе владела грамотой. Её сперва учила мать, затем ещё девочкой Гленна сопровождала на уроках свою госпожу. Ей, юной служанке в сером шерстяном платье, велели упражняться в письме и чтении, так же, как и принцессе. Ей, как и Оноре, которой предстояло стать королевой, нужно было уметь говорить на языке англичан. Знала ли в ту пору принцесса, что Гленна её незаконнорождённая сестра? Знала ли она, что они, несмотря на их различия, были ростками одного семени?