Это уж было слишком. Академик вскочил и, оглядываясь на мальчика, попятился к двери.
Дважды два четыре. Так и передайте всем! весело закричал мальчик вместо прощания.
Таков был Ваня. Исключительный ребенок. И это тем более удивительно, что родители ему попались совершенно неудачные. Как будто не его родители. Может быть, каждый из них в отдельности и любил малыша, но вместе у них это никак не получалось.
Отец считал, что гениальность мальчика итог наследственных качеств его, отца. Мать доказывала обратное. А сын только посмеивался. Но легче от этого не становилось, Родители ссорились чаще и чаще. Доступ педагогам и профессорам был закрыт. Широкая общественность вскоре позабыла о Ване.
Но мальчишка перехитрил всех. Он завалил свою комнатушку всякими деталями и с увлечением играл в детский «Конструктор». Да, да, в обыкновенный «Конструктор». Но когда ему попались первые радиолампы
Он прямо задрожал, увидев эту штуковину впервые. И сразу понял, какие возможности таит эта игрушка. Конечно, игрушка. Ведь Ване шел всего пятый год, и он еще не знал, что радиоприемники, телевизоры, мотоциклы, самосвалы и экскаваторы все это техника всерьез. Он полагал, что взрослые просто-напросто играют во все это.
Отец Вани, механик мастерской по починке радиол и магнитофонов, таскал сыну испорченные лампы, а тот потихоньку постигал их конструкционную мудрость. Полупроводниковые детали складывались в особый коробок.
Однажды, когда отец заглянул в чуланчик, сын протянул ему небольшой ящичек.
Вот, сказал он, удовлетворенно потирая ладошки. Учти, это только начало.
В руках отца сиял голубым экраном маленький игрушка-телевизор.
Да-а-а только и сказал отец, восхищенно покрутив головой. Потом подумал, пожевал губами и добавил: Парень, видать, в меня.
Следующим утром он показал эту штучку сослуживцам, хитро подмигнул и сообщил:
Моя работа.
Истинный смысл слов остался непонятым, и механика повысили в должности. Теперь начальники частенько отводили его в сторону и доверительно сообщали:
Кузьма Серафимыч, вот тут у нас что-то не получается. Как бы это сделать
Давайте, небрежно обрывал Кузьма и забирал чертежи. Он был простым человеком и не любил разводить канитель.
Дома чертежи передавались Ванюшке.
Общественная нагрузка, ухмыляясь, пояснял отец. Ваня молча рассматривал схему, потом брал красный карандаш.
Вот здесь, здесь, здесь карандаш так и порхал по листам, изменить!..
Мальчишка работал с охотой, а взамен требовал лишь исправных деталей и книг по новинкам техники.
Но однажды отец пришел в ателье и сам отозвал начальника в сторону.
Все, сказал он.
Что все? не понял начальник.
Все, не могу больше изобретать, отрезал Кузьма Серафимович и загадочно добавил: По семейным обстоятельствам.
А как же запротестовал было начальник.
Не раньше чем через четыре года! Разговор был исчерпан.
Начальник, конечно, не знал, что не далее как вчера вечером Ваня отказался принимать заявки.
Папа, сказал он мягко, теперь я не могу отрываться по пустякам. Я наткнулся на настоящую идею. Четыре года и я сделаю такую игрушку, что все ахнут! Четыре года.
Отец знал железный характер сына и не стал возражать. Он только с видом сообщника заметил:
Четыре? Может, и за три справимся?
Нет, пока что я не управляю временем, задумчиво ответил Ваня. Он быстро посмотрел на отца и вдруг спросил: А как ты думаешь, что такое время?
Время? лоб отца собрался морщинками. Ну, это когда
Ах, опять эти неточные формулировки! досадливо перебил сын.
Кузьма Серафимович повернулся и осторожно вышел. То, что он услышал, закрывая дверь, было совсем непонятно.
Минута живет шестьдесят секунд, да, да, живет, живет! И дверь захлопнулась.
Из всего этого только утонченный специалист понял бы сразу, что мальчик решил разгадать тайну времени.
Да, Ваня решил соорудить машину времени. И он добился своего.
В это трудно поверить, доказательств, как говорится, никаких. Никого, я повторяю, никого не допускал Ваня к опасным экспериментам с машиной. Только меня, приятеля его детских игр.
Люди еще узнают об этом, узнают, твердил он, когда мы оканчивали очередной опыт и шли на улицу играть с детворой в незатейливые старинные игры. «Казаки-разбойники», «Палочка-выручалочка» они рассеивали нас, делали, ну, что ли, более земными. Разумеется, по сравнению с игрой, придуманной Ваней, они казались примитивом и нелепицей.
Машина позволяла уноситься в восхитительные дали будущих эпох и погружаться в глубины прошлого. Особенно нравились нам рыцарские турниры. Грязь комьями летела из-под копыт лошадей, а всадники в красивых латах лупили друг друга мечами и ломали копья. Как правило, все оставались в живых. Мы устраивались где-нибудь рядом и листали Вальтера Скотта, сравнивая приключения героев с реальностью.
Понятно, после такого жмурки во дворе выглядели как наскальные изображения дикаря рядом с киноэкраном. Кстати, бывало, что и наскальные изображения вырубались на наших глазах когда мы уходили в седую древность. Какие-то лохматые мужики так отделывали стенки пещер, что только искры сыпались.