Прошло шесть месяцев пребывания в монастыре. Екатерина возненавидела хмурых монахинь в их затхлых одеждах.
А там, за стенами монастыря, свирепствовала чума. Флорентийцы сотнями умирали прямо на улицах. Может быть, и Ипполит оказался в их числе?
А потом зловещее дыхание чумы проникло и в Санта-Лючию.
Екатерина Медичи была слишком ценной заложницей, чтобы подвергать ее риску заболевания. Новое правительство Флоренции могло лишь одним способом уберечь девочку. На окраине города стоял монастырь Санта-Аннунциати делле Мурате единственное место во всей Флоренции, которое чума обошла стороной. Однажды ночью трое мужчин приехали за Екатериной в Санта-Лючию и, закутав ее в длинный плащ, повезли через весь зараженный город.
Насмотрелась она ужасов в ту ночь Тела мужчин и женщин на мостовых кто-то уже умер, кто-то доживал последние минуты; лекари в масках и халатах, вымазанных дегтем, каждый из которых самоотверженно помогал сразу нескольким больным; одетые в черное санитары на носилках очередная жертва страшной болезни; катафалк и усталый священник, возглавляющий похоронную процессию. Она слышала пьяные голоса из таверн, видела мужчин и женщин, занимающихся любовью прямо на улицах и одержимых какой-то безумной нетерпеливостью. Люди будто желали ухватить последние радости этой жизни, поскольку завтра их ложем мог оказаться катафалк.
Маленькой Екатерине все это казалось нереальным, фантастическим видением. Она никак не могла привыкнуть к чересчур резкому повороту в своей судьбе.
Но вот они пересекли площадь и узкими улочками направились в безопасное место. Вскоре Екатерина увидела серые стены своей новой тюрьмы.
Открылась дверь, и навстречу девочке вышли монахини в черных одеждах очень похожие на тех, с которыми она жила в монастыре Санта-Лючия. Екатерину повели к настоятельнице, которая должна была дать ей свое благословение. Холодные руки опустились на ее голову. А вокруг спокойно стояли монахини и наблюдали за церемонией.
Но когда сопровождающие Екатерину мужчины ушли и девочка осталась с настоятельницей и монахинями, она почувствовала в них какую-то перемену.
Одна монахиня, не смущаясь присутствием настоятельницы, подошла к Екатерине и поцеловала ее в обе щеки.
Добро пожаловать, дорогая герцогиня, сказала она.
Все заулыбались.
Мы знали, что вы приедете, и с нетерпением ждали вас.
Потом подошла настоятельница. Глаза ее ярко блестели, щеки покрывал нежный румянец, и Екатерина вдруг заметила, что опа совсем нс похожа на главу монастыря Санта-Лючия.
Наша маленькая герцогиня, должно быть, устала и проголодалась. Давайте покормим ее, а потом она сможет пойти в свою келью отдохнуть. Утром, герцогиня, мы побеседуем с вамп.
Ее посадили на почетное место за длинным трапезным столом п, хотя была пятница, подали мясной суп. Затем она ела рыбу под соусом. В общем, это была отнюдь не монастырская еда. За столом шла непринужденная беседа, а в Санта-Лючии во время еды разговаривать не разрешалось, но Екатерина так устала, что не могла ни о чем как следует подумать. А когда трапеза закончилась и были прочитаны молитвы, две монахини отвели девочку в келью. Постель была мягкой, и Екатерина снова попыталась осознать свое новое положение. Она вспомнила, что за обедом давали мясо. Монахини относились к ней очень дружелюбно, даже с уважением, и она не постеснялась спросить, почему они едят мясо по пятницам.
Здесь, в Санта-Аннунциати, мы можем есть мясо по пятницам. Это особое разрешение Его Святейшества, которое он дал много лет назад.
Увидев, из какой грубой ткани была сшита нижняя юбка девочки, монахини пришли в ужас. Они принесли ей другую пз прекрасного льняного полотна.
Эта больше подойдет к вашей нежной коже, герцогиня.
В Санта-Лючии, сказала Екатерина, все носили грубые нижние юбки.
Для Санта-Лючии это, может быть, и нормально. Там многие монахини из низшего сословия, не то что у нас. Здесь мы сочетаем набожность со здравым смыслом. Наша верхняя одежда, как того требует служение Богу, достаточно скромна. Ну а в нижнем белье мы все ценим чистоту и хорошее качество.
А теперь спите, маленькая герцогиня.
Одна монахиня наклонилась к девочке и поцеловала ее.
Мой брат член партии Медичи, прошептала она. Оп будет рад узнать, что вы в безопасности и находитесь среди ваших сторонников.
Затем другая монахиня наклонилась к ней.
Моя семья с нетерпением ждет освобождения от республиканцев.
Екатерина взглянула на них широко открытыми глазами, и обе женщины рассмеялись.
Завтра вы увидите всех, кто поддерживает вашу семью.
А есть здесь те, кто стоит за республиканцев? спросила Екатерина.
Да, несколько сестер. Но ведь такая опасность только делает жизнь более увлекательной! ответила первая монахиня.
Садитесь, пожалуйста, сказала настоятельница.
Ах, какой маленькой смотрелась девочка в таком большом кресле! Ее ноги едва доставали до пола. Но держалась она с достоинством.
Вчера Екатерина наблюдала приезд в монастырь новой молодой послушницы. Состоялась торжественная церемония, которую всегда организовывали в подобных случаях. Послушницу привезли высокие церковные сановники, они стали своими руками разбирать стену монастыря. И когда образовался достаточно широкий проем, девушка вошла через него на монастырскую территорию. После этого сломанную стену заделали. Это была торжественная символическая церемония. Она символизировала тот факт, что послушница остается в этих стенах навсегда.