Прямо перед орудиями Рэндола завязался бой, в котором противники стреляли в упор и кололи друг друга штыками. Федералы начали отступать. Их преследовали солдаты 11-го Алабамского полка, которые уже предвкушали победу. Рэндол описывал, что некоторые "побросали свое оружие и побежали прямо на батарею", не пытаясь, несмотря на предостерегающие крики Рэндола, уйти с линии огня. Зона обстрела была блокирована толпой, в которой перемешались сцепившиеся в схватке солдаты Союза и Конфедерации; орудия Рэндола дали последний смертоносный залп, и началось то, что алабамец Н.Б. Хоган описывал как "самую отчаянную и кровавую рукопашную схватку из когда-либо имевших место То, что происходило в этом сражении, невозможно было описать". Люди сошлись в штыковом бою, представлявшем, по словам генерала Макколла, "отчаянную схватку не на жизнь, а на смерть". Некоторые обрушивали на голову противника свое оружие как дубинку, и, по свидетельству Макколла, "под мощными ударами прикладов раскалывались черепа".
Эти гамаши из кожи и брезента из коллекции Траяни принадлежали солдату 10-го Пенсильванского полка. Такие гамаши были на многих солдатах Пенсильванских резервных полков, принимавших участил в сражении у Глендейла. В начале 1862 года федеральное правительство сделало большой заказ на их поставку в армию. И хотя гамаши не пользовались популярностью у солдат, считавших их бесполезным декоративным приложением, в 1863 году еще один заказ был готов, и даже планировалось экипировать ими весь 3-й корпус.
Солдаты роты F 7-го Пенсильванского резервного полка мужественно защищали батарею Рэндола. Полк, потерявший в течение Семидневной битвы 294 человека, активно участвовал в дальнейших военных действиях.
Жестокая схватка продолжалась, и 11-й Алабамский полк начал оттеснять пехотинцев-северян от их орудий. "В этом бою каждый был героем", утверждал рядовой Хоган. Лейтенант У.С. Бойд вывел из строя двух противников, прежде чем третий янки проткнул его штыком. Лейтенант Т.Дж. Мичи, получивший ранение в голову, воткнул свою саблю в капитана-янки, но сам упал замертво, получив три штыковых удара в лицо и два в грудь.
Чарльз Макнейл, знаменосец 11-го Алабамского, добрался до батареи и, поднявшись на один из "наполеонов" Рэндола, развернул над бешеной схваткой "Южный Крест". Солдата свалила пуля янки, но и раненый, он продолжал размахивать боевым знаменем. Его племянник, Уильям Макнейл, хотел поднять знамя, но также был сражен выстрелом.
Вскоре ход сражения изменился в пользу северян, и люди лейтенанта Рэндола пошли в отчаянное контрнаступление, чтобы вернуть свои орудия. Чарльз Макнейл был заколот штыком, а знамя 11-го Алабамского полка стало трофеем северян, которые также вернули свой утраченный ранее в бою федеральный флаг. Истекающий кровью, раненный в руку и в бок генерал Мид подскакал к лейтенанту Рэндолу и приказал: "Стреляйте до последнего, но постарайтесь сохранить орудия".
Лошади были убиты, артиллеристы рассеяны, поддерживающая их пехота находилась в смятении и беспорядке. Мятежники вновь приближались, и Рэндол вынужден был оставить все 6 своих орудий. До конца дня ничейные пушки стояли посреди груды убитых и умирающих, а когда стемнело, орудия были захвачены конфедератами и безвозвратно утеряны для северян.
За эти орудия алабамцы дорого заплатили: погибли все четверо полковых командиров Уилкокса. 11-й Алабамский полк потерял семь из десяти ротных командиров, а личный состав одной из рот уменьшился до трех человек. Ли не удалось разбить армию Макклеллана, но невиданная храбрость солдат Юга обещала им скорую победу.
Старина Джек
Генерал-майор Томас Дж. ДжексонЛетом 1862 года, во время тяжелого марша рослые и решительные, закалившиеся и огрубевшие за год войны солдаты "пешей кавалерии" Каменной Стены Джексона восторженно приветствовали своего молчаливого, сурового командира, которого они называли "старина Джек". (Часто солдаты называли его "Наш синий свет" из-за цвета глаз, сверкавших в бою, по мнению южан, особым, "неземным" светом. Возможно и иное толкование противопоставление синему цвету формы федералов. Прим. ред.) И для подобных приветствий были все основания. Со времен первого сражения у Манассаса и героической защиты Генри-Хилла, блестящих маневров во время кампании в долине реки Шенандоа генерал-майор Томас Джексон стал живой легендой
для солдат в серых мундирах. Джексон вызывал безграничную, почти мистическую преданность, он был очень строгим командиром и никогда не искал дешевой популярности у солдат, но его искренняя набожность и огромное чувство долга расценивались его людьми как безграничная преданность делу Конфедерации. Один пленный янки сказал так: "Твердокаменный Джексон знает, что солдаты пойдут за ним даже в ад".
В "пантеоне" героев Юга ему не было равных. Карьера Джексона не предвещала будущего величия: нескладный курсант Вест-Пойнта, герой Мексиканской войны, профессор Виргинской военной академии. Но в суровой плавильне Гражданской войны его внутренняя сила нашла свое материальное воплощение. Его подчиненным казалась странной немногословность Джексона, их раздражало его нежелание обсуждать вопросы стратегии. "Если молчание золото, то Джексон "золотое дно", говорил о нем бригадный генерал Ричард Тайлер. Уделом настоящего мужчины он считал молитвы и сражения". (Генерал был помешан на религиозной почве. "Моя армия, говорил Джексон, это прежде всего армия Бога Живого, а потом страны". Прим. ред.) Генерал Чарльз Уиндер, которого раздражала склонность генерала изматывать своих солдат длинными маршами, писал: "Джексон чокнулся на скоростных марш-бросках". А кузен и адъютант Уиндера, аристократ из Мэриленда, Макгенри Хоуард таким описывал грозного Джексона Каменную Стену: