Сергей Лукьяненко Застава
Пролог 
Я давно уже понял, что погода в Центруме капризна и подчиняется каким-то своим законам. Посреди зимы и трескучих морозов могло выдаться два-три по-летнему теплых дня, а летом выпасть снег и завывать вьюга. Но то, что к вечеру я перестал трястись от холода, к местным климатическим причудам отношения не имело.
Просто кончился пронизывающий ветер и перестал моросить мелкий заунывный дождик. Если бы у меня был градусник, то, скорее всего, я бы убедился, что температура изменилась только субъективно. Но и это радовало.
В горах темнеет позже, чем на равнине, но зато и стремительнее. Я до последнего надеялся закончить все сегодня, но, когда на небе начали загораться первые яркие звезды, понял, что пора готовиться к ночлегу.
Вечер застал меня почти у гребня перевала, еще бы полчаса и я перевалил бы через Синий Кряж, формально отделявший Клондал от Лореи. К счастью, именно формально до тех мест, где можно было наткнуться на лорейских инспекторов, было еще добрых полсотни километров.
Пологий склон не самое удобное место для ночлега в горах, хоть и не такое опасное, как ущелье. Но ветра не было, дождь перестал, каменистая почва была умеренно влажной. Я снял с плеча автомат и положил на большой плоский камень, скинул рюкзак, достал из него кусок брезента, расстелил на более-менее ровном участке. Сверху положил кошму плотный коврик из шерсти. Не лучшая замена туристической «пенки», но приходится пользоваться тем, что может дать Центрум. Расстелил спальный мешок, достал пакет с остатками дневного рациона и, сидя на кошме, доел твердое копченое мясо и сухари. На маленькой спиртовке вскипятил кружку кофе.
Как ни странно, но мне было даже уютно. Видимо, организм радовался тому, что кончились дождь и ветер. Облака сползли вниз, к подножию гор, но в разрывах туч я видел слабые отсветы над Гранцем центром металлургии Клондала. Потом они угасли то ли наползли тучи, то ли на заводах пригасили газовые факелы. Я попивал кофе, грыз твердый как камень кусковой шоколад и смотрел на звезды, чистые и яркие.
Люблю звездное небо в Центруме.
Спать хотелось все больше. Я стянул наколенники, подложил их в изголовье спального мешка. Можно было, конечно, лечь. Но я хотел дождаться того, кто следил за мной уже с полчаса.
За спиной послышался шорох. Я осторожно приподнял правую руку. Шорох стих.
Мир, сказал я. Ночлег. Еда.
Несколько секунд мой преследователь колебался. Потом тихий, нечеловеческий голос прошептал:
Мир. Ночлег. Еда. Друг.
Не-враг, уточнил я. Не стоит брать на себя лишних обязательств.
Не враг, покорно повторил мартыш.
Вот тогда я обернулся, уже не стараясь двигаться нарочито медленно. Глаза почти привыкли к темноте, а звезды давали достаточно света, чтобы рассмотреть гостя.
Мартыш был крупным почти с метр ростом. Он и впрямь напоминал земную мартышку, только передвигался обычно на двух ногах, был больше и тяжелее. Ну и еще, конечно, умел разговаривать.
Шоколад, сказал я. Сухари. Яблоко.
Мясо мартыши не ели. Вроде бы они лопали насекомых, хотя где они их находили в горах ума не приложу.
Яблоко, сказал мартыш, осторожно приближаясь. Хвост у него был поджат и подрагивал между ног. Он боялся. Не то чтобы на них кто-то часто нападал, все-таки уродов, охотящихся на говорящих существ, немного даже среди людей. Даже среди земных людей. Но всякое бывает.
Я протянул мартышу яблоко. Маленькая лапка, похожая на руку ребенка, опасливо протянулась и схватила подарок.
Человек, сказал я. Другой черт, это ты не поймешь Человек. Не-я. Перевал.
Мартыш замер, держа яблоко у рта. Он напряженно думал. Если тот, за кем я гонюсь, успел с ним «подружиться», то мартыш ничего не скажет. Но вряд ли маленькое беззащитное существо рискнуло приблизиться к кому-то при свете дня.
Человек, согласился мартыш. Перевал. Вечер.
Какой умник! Он даже понял, что меня интересует. Похоже, я отстаю совсем чуть-чуть.
Молодец, сказал я.
В общении с мартышами одна трудность. Они произносят (и, похоже, понимают) только существительные. Глаголы, даже простейшие «есть», «пить», «идти» пролетают мимо их сознания. «Глагол. Загадка. Тайна» выражаясь их языком. Некоторые вроде бы способны освоить прилагательные и числительные. Но глагол для этих маленьких забавных приматов тайна за семью печатями.
Еда. Сон. Утро, сказал я. Встал, стянул «сидушку», положил рядом со спальным мешком.
Вы думаете, в горах самые нужные
вещи альпеншток, черные очки, горные ботинки? Ну, если вы штурмуете Эверест по снежным полям то да, наверное. А вот если гонитесь за человеком на высоте две-три тысячи метров, вам надо быстро идти и, временами, стрелять то куда важнее будет «сидушка» на попе, наколенники и удобные горные кроссовки. Честное слово! Споткнетесь и приложитесь коленом о камень поймете это раз и навсегда.
Вода, робко сказал мартыш.
Я вздохнул. Воды у меня было мало, а вода в горах дефицит еще тот.
Вода, согласился я, доставая из рюкзака литровую флягу. Взболтнул, оценивая остаток. Открыл, сделал глоток, протянул мартышу. Тот пил деликатно, не касаясь горлышка своими здоровенными обезьяньими губами, а запрокинув флягу надо ртом. Так пьют воду жители жарких и грязных стран ну и, как выяснилось, воспитанные обезьянки.