- Как вы поняли, что это именно гремлин? Вы их видели прежде?
- Да, у меня был старый справочник по вредителям шестереночного дела, изданный в Льотомне, и там были картинки с гремлинами.
- А у вас еще есть этот справочник?- спросил Джаспер, большой любитель книг.
- Боюсь, что нет,- потупился мистер Клокворк,- было очень голодное время, никто не покупал шестеренки, и я обменял его на пару луковиц у мистера Бо, старьевщика с канала. И хоть я давно не держал ту книгу в руках, я сразу вспомнил иллюстрации и приложенные фотографии. Коротышка, стоявший за рядом печных труб, вне всяких сомнений, был гремлином. И этот гремлин представлял из себя не просто какое-то неразумное, грызущее все подряд создание, нет! Говорил гремлин превосходно, лишь немного картавил. Его голос чем-то напоминал птичье карканье. И имя у него было подходящее то ли Клапкин, то ли Каркин я точно не могу припомнить. Но это и не важно! У гремлина было имя! Имя, представляете?! Это все для меня окончательно решило: есть имя значит, разумное существо.
Доктор Доу с этим бы поспорил: он знал многих обладателей имен и даже фамилий, которые не заслуживали права считаться разумными существами.
- А еще он был в это совсем сложно поверить, и даже Бикни меня поднял на смех! одет в костюм, словно какой-то маленький джентльмен. Брючки, сюртук, были даже туфельки и небольшой сигарный цилиндр, не хватало только перчаток.
- Занимательно,- сказал доктор Доу.- О чем же говорил наш картавый друг?
- Он злился. Говорил, что после того, что случилось, больше ничего не станет делать, что это было очень глупо со стороны Фиша допустить подобное. Я так и не понял, о чем он толкует. Гремлин утверждал, что все пошло не по плану с самого начала. Что все предприятие под угрозой, а он не такой дурак. Мол, он прекрасно знает, с кем они связались, и у них нет права на ошибку. Фиш с этим соглашался и как мог пытался успокоить маленького собеседника. Он говорил, что в их деле «когда все идет не по плану это всего лишь издержки профессии» и что он, гремлин, должен был быть готов к подобному. На что маленький джентльмен сначала разозлился, но почти сразу взял себя
в руки и нехотя признал, что собеседник прав. В итоге они сошлись на том, что нельзя бросать дело на половине пути, ведь не зря же они сюда приехали. Гремлин сказал, что он сам позаботится о том, чтобы по глупому следу Фиша на них не вышли. И потребовал для этого какой-то адрес. Фиш пообещал ему, что все выяснит.
Джаспер даже сжал кулаки от волнения. Он не верил своим ушам неужели он был прав с самого начала? Неужели их мертвый гремлин как-то связан с этим самым гремлином-джентльменом и человеком по имени Фиш, которые задумали какое-то таинственное и рискованное дело?!
- Что было дальше?- спросил тем временем более хладнокровный доктор Доу.- Еще что-то они обсуждали?
Мистер Клокворк задумался.
- Кажется, нет Ах да!- он вспомнил.- Они собирались идти в лавку «Жидких Металлов Ферро», она тоже находится на Железном рынке. Фиш еще предупредил гремлина, чтобы тот держал себя в руках, когда они там окажутся. Больше я ничего не слышал. Они удалились, а я выбрался из своего укрытия. Вот, собственно, и все. То же самое я рассказал и Бикни, но он мне не поверил! Какой мне смысл все выдумывать? Это же глупо Обидно, что он не верит.
- Зато мы вам верим. Мы вам благодарны, мистер Клокворк, за ваши подробные сведения.- Доктор Доу достал из кармана два фунта и протянул их продавцу шестеренок.
Тот отстранился, словно ему попытались предъявить оплаченную квитанцию на бесплатный плевок в бедного продавца шестеренок: Артур Клокворк никогда не брал денег, которых не заработал. Он считал, что это неправильно. Поэтому он с оскорбленным видом сморщился и покачал головой, но потом его лицо будто бы озарилось. Он выхватил из подмышки свой чемоданчик, распахнул его и предложил доктору выбрать несколько шестеренок.
Доктор кивнул Джасперу, и мальчик принялся с интересом выбирать по принципу красивеньких и блестящих. Натаниэль Доу же погрузился в свои мысли.
***
Карандашик, поскрипывая, полз по желтоватой страничке блокнота. Над ним раздавалось хмурое, недовольное сопение.
Констебль Бэнкс записывал какие-то совершеннейшие глупости. Он тратил время зря, его настроение было отвратительнее некуда, и впереди все казалось совершенно беспросветным.
- Их у меня было ровно тридцать пять!- сообщили ему.- А теперь только тридцать четыре! Тридцать четыре, вы представляете?!
Констебль записал в блокнот: «34 (было 35)».
В какой-то момент его словно бы выключило он уставился на написанное и ушел в глубокие раздумья.
Последние дни выдались исключительно гадостными, даже в сравнении с обычной, не сильно-то веселой рутиной. И хуже всего было то, что он должен обращаться с этой несносной старушонкой почтительно и вежливо, иначе, чего доброго, она пожалуется господину сержанту, и тот накажет бедного Бэнкса еще сильнее. Хотя, казалось бы, куда уж сильнее.
Прошлое дело для них с напарником закончилось катастрофой. Нет, убийцу и заговорщика они привели в Дом-с-синей-крышей в кандалах, имелись в наличии даже доказательства его вины, включая чистосердечное признание, но все обернулось весьма непредсказуемым образом. Наивные констебли уже даже отметили в пабе свое долгожданное повышение и новенькие самокаты на паровом ходу, вот только они не учли злокозненности сержанта Гоббина.