Все это обеспечили руны, которые превратились в мое личное проклятье. Потому что именно с их помощью наши кудесники смогли создать артефакторные машины для ловли заблудившихся душ. Чужие миры, где случались катастрофы, оставляли в окружающим Вселенные эфире слепки умерших людей. Их знания, желания, обломки бывших характеров. Это все перенакладывалось на отобранных заключенных, после чего в дело вступали военные психиатры. Ведь главная проблема любой закостеневшей империи это коллапс развития науки и техники. Рабы слишком плохо умеют создавать новое. У них просто-напросто утрачен такой навык. Зато если на такого бедолагу прошить остатки чужой души, то с помощью отработанных методик можно вытащить что-то интересное. Обрывки чужих знаний. Картины других миров. Технологические новинки, способные поддержать мумифицированное тело бесконечного государства, занявшего всю планету.
После того, как экспериментальный проект выдал первый результат, осужденных за тяжелые статьи перестали отправлять на рудники. Туда отправили технику. Смертникам же начали перепрошивать мозги. Убивая то, что было раньше в живых оболочках и сжигая содержимое бритой башки после очередной неудачной попытки.
Сто погибших за месяц? Тысяча? Мелочи. Отработанного материала все еще много. Зато мы узнали, как собрать холодильную установку. Сумели улучшить жизнь хозяевам жизни и челяди, заполонившей дворцы магов. И снова. И снова.
а сразу отправлять в лагерь.
Но я люблю четверку. Потому что три раза в мою голову прописали не цельную выловленную личность, а куски воспоминаний. И я не превратился в пускавшего слюни идиота. Мало того, я каждый раз после шоковой терапии мог выдать привнесенную информацию, заработав право на лишние полгода в бараках. В третий раз попался артефактор, благодаря памяти которого я описал два измененных знака и право на дополнительный паёк. Чужие знания зачастую просыпались не сразу, поэтому меня перевели к другим счастливчикам, чуть ослабив режим. В надежде, что я смогу наскрести еще что-нибудь полезное. Я же в момент «просветления» рассказал, что в другом мире руны накладывают на кожу желающих. Своеобразные татуировки, которые даруют новые таланты их обладателю.
После первого опыта смог ладонями протестировать аккумуляторный блок и выявил все места протечек магического накопителя. Мои кураторы буквально обезумели от счастья. Я стал той самой «золотой лабораторной мышью», которая приносит награды, славу и деньги. После второго опыта с еще одним набором знаков я продемонстрировал возможность ощущать с закрытыми глазами потоки маны в ближайшем пространстве. Что можно использовать в целительстве и других коммерчески выгодных направлениях.
Обе технологии тут же запатентовали и начали оттачивать на других заключенных. Цвет чернил, толщина линий, особенность начертания рун все перепроверялось, дабы получить наилучший результат. Я же получил персональный ад. Год мучений, когда на моем теле выжигали очередную последовательность. Я писал ее на бумаге, конкретизировал детали и орал потом от боли.
Не знаю, что было указано в моем личном деле, может характеристика мазохиста. На самом деле погибший артефактор занимался проблемами телепортации у себя дома. И все те «адаптированные» схемы, шрамами украсившие бледную кожу, в конце года позволили мне закончить подготовку к побегу. В каждой рунной цепочке были отдельные знаки, которые я собирал в сложную конструкцию.
Да, я не маг. Во мне нет той самой великой Искры, которая позволяет прикоснуться к бесконечным потокам силы вокруг. Зато я превратил себя в ходячий артефакт. И когда настало время бросился на колючую проволоку ограды, постоянно находившуюся под напряжением. Мощности разряда хватило, чтобы заключенный номер пять сотен три, дробь четырнадцать точка семь взорвался кровавыми ошметками, погибнув там. И чтобы моя душа рванулась на свободу, пробив тонкую эфирную преграду.
Мне кажется я видел эту бесконечную вереницу миров, мимо которых промчал, подобно комете. Или это был бред мертвеца. В любом случае остатки моего «я» ударили в тело мужчины, умиравшего на сибирских болотах. Ударили так, что захватили измученное тело, записали новую личность и выжгли ментального паразита, пожиравшего душу бедолаги. Крошки воспоминаний все, что осталось от прежнего хозяина. И проступившая руническая вязь на коже.
Семь лет тому назад в грязи и собственном дерьме заново родился Илья Найденович Разин, мещанин, сорока девяти лет, вдовец.
Вы спрашивали, почему я пришел к господину Варенцову. Вижу, моя папка с документами на столе вместе с одеждой. Не могли бы вы мне передать? В наручниках и цепи неудобно по залу бродить. Стол мешает.
Усмехнувшись, следователь посмотрел на секретаря. Тот моментально вскочил и легкой рысцой проскакал мимо дыбы и стойки с железом к большой железной образине у левой стены. Мне это рукоделие напоминало прозекторский стол. Нержавейка, стоки для жидкостей по бокам и большое ведро под дырой в углу.
Что же, Илья Найденович. Вот ваша папочка. Давайте откроем и посмотрим. Что у нас здесь? Две платежки. Одна за дом, где вы обитаете. Вторая за телефон.