У Тэна на днях был день рождения, по каковому поводу он и Фреер три дня жали друг другу руки.
Ленин и сейчас э, да что говорить!
Кувшинов на нас обиделся и теперь ходит на службу без завтрака. Ещё и китайский язык изучать принялся на голодный желудок исключительно, чтоб нам насолить.
Труш отрастил гаденькие усёнки. И это ещё далеко не всё, на что он способен
Щеглик-мл. отчислился с кафедры журналистики и теперь учится у жизни.
Щеглик-ст. взял у знакомого посмотреть видеомагнитофон, подарил Максу пиджак, но не отдал, а его жена Оля сказала Максу, что он «юноша бледный со взором горящим», оскорбить хотела. Эх,молодость, молодость!..
Стоят никольские морозы.
Мы ходили в художественный музей смотреть картины Поздеева, а увидели Петра Палыча Гавриленко в чёрном кожаном пиджаке, дремотно покоящегося у полотен Фалька и Лабаса.
Лидка Кудряшова сшила Панку фрак из его же старых джинсов, училась у Валентина Долгова резьбе по дереву, вышла замуж за Костю Сницера, а сама два раза прошлась по пр. Кирова под руку с другим мужчиной.
Книжная торговля в городе поражена мафией.
Брат Макса, переплётчик, зачем-то читает Юнга и пишет на английском языке пояснительную записку к проекту юных архитекторов Анжелы и Андрея, который они собираются послать на конкурс в Канаду.
Замечательный город Юрга! Мы теперь туда за книгамиездим.
Стёпа Тихоненко опять собирается поехать в Англию, мало ему одного судилища с «Красным знаменем» и стукачом А. Пельтом! Ехал бы уж в свой Ужгород, от греха подальше
Фотограф Мимхельсон Юрий Семёнович снялся в кинокартине «Стару-харм-са» в роли не то старухи, не то Хармса. Мало того что фильм дерьмо, так его, Мимхельсона, ещё и Макс с лестницы спустил, заменив фотографа собою (ёлупнем) на свидании с некоей очаровательной Светой.
Ну вот пожалуйста, Фатеев, Корягин, Карманов, какие всё люди кругом, а мы, ёлупни, любим своих любимых девушек.
А.Ф., идя за пивом, потерял пуделя Чарльза боимся, как бы пёс не сменил признаки пола, как пернатые в снегу (Жан Кокто, перевод Бенедикта Лившица).
Ленка Газукина хороший человек. Как-то с утра позвонила А.Ф. и сказала, что их с Батуриным за антиалкогольный дебош в Большом концертном зале в милицию вызывают. Беречь будут. А Ленкина дочь Наташа. Муж Виталий.
Федя Лютов отморозил ухо, рисует по ночам гвяков и щенов, собирается в Западную (пока) Германию.
Шатов доказал, что он всё-таки человек: испугался женского манекена в ТЮЗе. Мы все через это прошли и теперь братишки ему.
Лена Кузнецова (бас-гитара) всем врёт, что была валютной проституткой в Москве. На её месте мог ли быть каждый?
На шесть талонов дают полкило турецкого чаю. Он, говорят, радиоактивный.
Популярный букинистический писатель Казанцев А. И. назвал нас, ёлупней, матерщинниками и не принял под этим предлогом первую часть сей литературной эпопеи для освистания на известном балагане «Семинар молодых писателей».
Счётчик Гейгера на горисполкоме сломался.
Хотели сварить грог, а получился омлет с коньяком.
Начинаются перебежки из положения лёжа.
В давние времена жил микадо по имени Микадо Томура.
Северный вокзал в Париже походил на табор.
Милюков был головой выше других и умом, и характером.
И тот, кто счастливо избежал инцестозной фиксации своего либидо, тоже несвободен от её влияния.
Наша лодка плывет по великой Жёлтой реке.
У трупа на спине его пальто имеется смертельная рана.
Россия того времени была полна противоречий.
Однажды из ЦУМа вышел грузин со звенящим будильником в руках.
Весенний ледоход продолжается на реках области в среднем около недели.
Хороший автобус уехал без нас, хороший автобус уехал прочь.
Большое место в пьесах Шекспира занимают драки и поединки с оружием.
Концептуальное искусство известно также под названием «антиискусство».
Холодно и голодно птицам зимой!
Всё будет хорошо, если я буду твёрже, а ты мягче.
Слава и Юра купили в Анжерке презервативов, а сейчас уехали в Юргу за саксофоном.
«Важзондтбитте, бормотал пьяный
половой. Ступайте себе и будьте счастливы».
Авторы этих строк готовятся к Страшному суду, подбивая на это и бабку. Она уже почти согласна. До встречи там! А пока
НОН-СТОП
Январь февраль 1990 г.,
Томск
Часть третья
26 АПРЕЛЯ 90-го
Отправление скорого поезда Томск Москва, на котором мы, ёлупни из Всемирной ассоциации нового пролетарского искусства, должны были отправиться в Горький Новгород на Третий Всесоюзный фестиваль нетрадиционной пантомимы со своим спектаклем «Стремление к нулю» (премьера которого состоялась в декабре прошлого года в Томском городском Доме учёных с шумом и помпой, включая банкет в Тимирязевке у Коли Лисицына), было назначено МПС на 9.38 утра.
Когда я, продвигаясь не спеша, прибыл на перрон, было 9.26, и я застал там любимую Анжелу, Ольгу, Дину и Рыбацкого, томительно ожидавших из ТЮЗа остальных мужчин с реквизитной поклажей. Я присоединился, усилив энергетику ожидания, и мы с Анжелой, куря, стали мечтать о том, чтобы не поехать.
(Отношения наши как раз переживали фазу расцвета, начавшись в новогоднюю ночь, отмечавшуюся ВАНПИ в квартире Ольги Коверчик. Началось всё чудесным образом и продолжалось всё более волшебно особенно после того, как я полежал в начале апреля в клиниках Института психического здоровья, откуда вышел под пред