Вернемся однако к совещанию. Чем оно отличалось от ранее прошедшей сессии ВАСХНИЛ 1948 г. ? Хотя основные предшествующие события развертывались в системе учреждений Академии Медицинских Наук, главным организатором совещания была большая Академия. Здесь, видимо, сказался упрек, который в свое время сделал министр высшего образования СССР С. В. Кафтанов руководству большой Академии. С. В. Кафтанов выразил недовольство властей политикой Академии, которая в истории противостояния генетики и мичуринской биологии плелась в хвосте событий, тогда как по статусу должна была возглавить борьбу с реакционным
вейсманизмом-морганизмом. На этот раз АН СССР сыграла ключевую роль в деле борьбы с реакционным вирховианством.
Хотя АН СССР была главным организатором совещания, но оргвыводы по результатам совещания делала медицинская академия, причем в точном соответствии с разработанным партийными идеологами сценарием проведения дискуссий. По результатам дискуссии одна из сторон, не получившая поддержки научного сообщества, должна самокритично признать свои ошибки. Упорствующие могли подвергнуться административному наказанию с понижением в должности и вплоть до увольнения с работы. Сессия ВАСХНИЛ 1948 г. была отходом от принятого сценария, причины этого непонятны и требуют расследования.
1. 2. Предыстория
Теперь о существе противостояния между учеными. Немецкий ученый Рудольф Вирхов в работе «Целлюлярная (или клеточная) патология» (Virchow, 1859) выступил с новым учением, согласно которому «Вся патология есть патология клетки. Она краеугольный камень в твердыне научной медицины» (цитировано по Я. Л. Рапопорт, [1988] 2003, с. 262). С этим, конечно, трудно согласиться и ряд ученых критиковали Вирхова. Отметим И. М. Сеченова среди отечественных ученых. Вот что он писал в тезисах своей докторской диссертации в 1860 г.: «Клеточная патология, в основе которой лежит физиологическая самостоятельность клеточки, или, по крайней мере ее гегемония над окружающей средой, как принцип является ложной. Учение это есть не более как крайняя ступень развития анатомического направления в физиологии».
Нас в данном случае интересует другой результат работы Вирхова. В ней он детально проработал и обосновал положение, что всякая клетка происходит только от другой клетки.
Принцип Р. Вирхова по понятным причинам не мог учитывать всего многообразия новых фактов, полученных наукой позже. Тем не менее он особо не подвергался сомнению в научном мире. Но это означает, что в XX столетии вирховское положение, раз оно не отражало всю полноту накопленных новых знаний, превратилось в догму. В частности, оно не давало ответа на вопрос, откуда в этой преемственности клеток возникает новая (иная в материальном смысле) клетка. Этот вопрос возник с развитием генетических исследований. В XIX веке наследственность связывали со всей клеткой. Но вот генетики выяснили, что наследственность определяется детерминантами, локализованными в ядре. И отсюда возникла дилемма, разделившая ученых на два непримиримых лагеря: новая клетка возникает в результате изменения ядерных детерминантов (классическая генетика) или наряду с этим необходимо учитывать процессы материального влияния, имеющего внешний для рассматриваемой клетки источник (ламарковская перспектива, мичуринская биология в СССР). Принцип Р. Вирхова не давал ответа на этот вопрос, т. е. оказался устаревшей упрощенной схемой, не отражающей научных реалий XX века. Наследственность он связывал со всей клеткой и, следовательно, входил в противоречие с главным положение классической гене-тики согласно которому наследственность определяется генами ядра. Но одновременно он входит в еще большее противоречие с установками ламаркизма, согласно которому новая клетка продукт материального воздействия на нее ее клеточного окружения, а не только результат ее автономных внутренних изменений.
В 1945 г. советский ученый Ольга Борисовна Лепешинская опубликовала книгу «Происхождение клеток из живого вещества и роль живого вещества в организме». В своей книге она доказывала, что клетки могут образовываться из неклеточного вещества. Если это так, то речь шла
о революционном открытии, кардинально меняющем биологию. О реакции ученых на эту новую теорию чуть позже. Сейчас же посмотрим, кто такая О. Б. Лепешинская.
О. Б. Лепешинская была на тот момент старейшим членом Партии, в которую она вступила в 1898 г. Вместе со своим мужем П. Н. Лепешинским она входила в круг близких друзей В. И. Ленина и Н. К. Крупской. До войны О. Б. Лепешинская работала в гистологической лаборатории Биологического института им. К. А. Тимирязева, а с 1939 г. в цитологической лаборатории Всесоюзного института экспериментальной медицины (Гайсинович, Музрукова, 1991). На момент конфликта (уже после войны) О. Б. Лепешинская возглавляла лабораторию цитологии в институте нормальной и патологической морфологии АМН СССР. Директором института с 1944 по 1951 г. был действительный член АН (с 1939 г. ) и АМН СССР (с 1944 г. ) Алексей Иванович Абрикосов (член КПСС с 1939 г. ). Заместителем директора по научной работе был Яков Львович Рапопорт, который оставил интересные и, я бы сказал, теплые воспоминания об О. Б. Лепешинской. Я. Л. Рапопорт был соседом О. Б. Лепешинской по дачному поселку и поэтому хорошо знал и ее мужа Пантелеймона Николаевича Лепешинского, который в довоенные годы директорствовал в музеях.