И это рискованное начинание было вскоре подвержено суровой критике. В своей статье «К вопросу о сумме температур как сельскохозяйственно-климатическом индексе» А. Л. Шатский подверг Лысенко критике за «огромную ошибку», выразившуюся в попытке последнего свести всю сложность отношений между растением и средой к «физической истине», которая в лучшем случае может быть описан только статистически» [См. «Труды по сельскохозяйственной метеорологии», 1930, 21(6), с. 261263]. Впервые обсуждая приведенную выше формулу, выдающийся специалист в области физиологии растений Н. А. Максимов отмечал, что она представляет «большой интерес», но основана на «слишком малом количестве экспериментов и нуждается в дальнейшей проверке»
Весьма вероятно, что хотя бы отчасти неприязнь Лысенко к математике объяснялась как раз тем, что он подвергся критике за высказывания в той области, которая представлялась ему, тогда еще совсем молодому человеку, чувствующему себя в ней по крайней мере неуверенно, достаточно унизительной» .
К сожалению, подробное рассмотрение всех биометрических аспектов работ Лысенко и его учеников требует отдельной публикации. Но самое интересно, что автор статьи так и не понял смысл возражений Лысенко против закона Менделя, о которых уже писалось выше. Фактически же, Лысенко и его последователи дали «симметричный» ответ оппонентам, в духе приводимой критики самого Лысенко и, повторимся, подняли вопрос об адекватности применения этих методов в биологии. Кроме того, с учетом тогдашнего уровня (а не современного) развития математико-статистических методов в биологии ответ Лысенко не является ни некорректным, ни ненаучным. Многие аспекты тогда были спорными и странно, что специалист в области биометрии об этом запамятовал. Поэтому его выводы в этой связи (особенно касаемо спора с академиком А. Н. Колмогоровым) выглядят несколько странно.
Более того, следует напомнить критикам Лысенко о, скажем так, отличиях в методиках полевого опыта, особенно при селекционных исследованиях растений, и лабораторных экспериментах, применяемых в генетике и молекулярной биологии. Это разные методики, которые требуют адекватного применения соответствующих математико-статистических методов анализа. А, критикам, утверждающим о «некорректных экспериментах», поставленных Лысенко и его учениками, нерепрезентативности выборки, например, стоит освежить в памяти определение что такое «сорт» и каким образом получают сорт или гибрид.
Далее, критикам Лысенко для начала следует узнать, что такое производственные посевы и чем они отличаются от экспериментов на делянках. И, наконец, основные претензии к данным Лысенко следующие.
1. Лысенко опирался на данные анкет. Но, дело в том, что критики просто не знают особенностей сельскохозяйственной статистики.
В то время (да и сейчас тоже) оценка урожайности (т. н. биологическая оценка на корю) Центральным управлением народнохозяйственного учета (ЦУНХУ) Госплана СССР, например, как раз проверялась и выполнялась методом анкетирования, либо через специальных респондентов, либо через свои органы. Так что Лысенко применял общепринятые, можно сказать классические методы того времени (кстати, они же применялись в США и Германии в это время, по большому счету, такой метод был скомпилирован с опыта этих государств). Просто особенность была в том, что Лысенко просил учитывать не только урожайность, но отдельно урожайность по яровизированным и неяровизированным посевам. Так что достоверность и репрезентативность данных нужно оценивать по совершенно другим критериям очень близки к этому методы статистической оценки малых выборок респондентов при социологических исследованиях.
Именно поэтому работники Наркомзема поняли Лысенко, что называетсяч «с полуслова», поскольку сами работали по этим методикам, и им было легко их оценить. Отсюда и поддержка, поскольку понятные данные и результаты.
2. Т. н. «возражения Константинова Бобко Любищева» по поводу «больших полей». Опять же, дело в том, что при оценке урожайности применялся такой метод как «метровка». Просто на полях (тут было три варианта либо на всех полях, либо выборочно (методом случайных чисел), либо на т. н. «среднем поле») случайно закладывались метровые квадратные площадки (количество их зависело от площади поля), на которых проводился укос и обмолот снопов, после чего выводилась средняя урожайность. И что тут безграмотного? Так что опять, совершенно несравнимые методики. С другой стороны, применялся так называемый «сплошной перечет». То есть, после окончания уборочной и обмолота определялся т. н. «амбарный» урожай, который делился на площадь. В данном случае бралась не выборка, а, скажем так, полная перепись. Но, для отдельных сортов применялась именно метровка. Разница в том, что метровка всегда давала завышенные оценки по сравнению с «амбарным» урожаем (поскольку не учитывались потери при сборе и меньше были потери при обмолоте) разница была порядка 1020 %. Однако, если мы оцениваем урожай от яровизации и не от яровизации в одном хозяйстве одним и тем же методом метровки, то в данном случае завышение не играет никакой роли.