Флейты, джаз и философия
А тут наш штатный аранжировщик Юра Якушев случайно впал в депрессию и нас с Сашей Пищиковым, как продвинутых музыкантов, попросили делать новые аранжировки для Муслима.
А флейт в оркестре всё не было
Вот мы с Сашкой и решили писать для себя флейтовые партии, заботясь исключительно о прозрачном качестве звучания
И со временем так получилось, что все вкалывают на сцене, а мы сидим в артистическом баре за кулисами и, потягивая коньяк, лениво рассуждаем о том, как вроде-бы сказал Заратустра и зачем Фридриху было надо чтобы этот Заратустра говорил что-либо вообще
Как-то пробегает мимо Петруха инспектор оркестра. Он заметил нас и спрашивает так строго:
- Чернавский, Пищиков, вы почему не на сцене?
Мы прервали нашу серьёзнейшую интеллектуальную беседу и тут-же резко наехали на Петруху мол, сколько можно просить чтобы флейты купили! Ты мол, Петруха, только о тёлках думаешь, а не о высоком искусстве. Не будет флейт, Муслиму расскажем, какой ты здесь бардак разводишь, и тогда-то тебя мол, Петруха, и уволят за развал уникального творческого коллектива.
Петруха вытращил на нас глаза: да купят вам флейтыдня через два
Махнул рукой и исчез.
Такая сцена регулярно повторялась почти каждый день, пока мы работали в Государственном оркестре Азербайджана п/у М. Магомаева.
Вот и сегодня во время концерта, мы с Сашкой коротали время в баре за рюмкой коньяка, в обсуждении точек соприкосновения теорий Ницше, Бокля и Фрейда. После пятой рюмки я сосредоточился и озвучил предположение что:
народ не надо ублажать,
народ не надо развлекать,
народ не надо ласкать нежными звуками,
а народ надо
народ надо
Пугать!!! рявкнул Сашка и залпом шарахнул шестую рюмку.
Потом мы дружно выпили по седьмой за такое, выстраданное у барной стойки, философское откровение и решительно двинулись на сцену испытать, как такая формула будет воспринята населением СССР.
В конце первого отделения концерта, усыпанный цветами Муслим уходит за кулисы. Звучит инструментальная композиция Александра Пищикова. Перешагивая через горы роз и гвоздик, я с трудом пробираюсь к центральному микрофону моё соло.
Смотрю в переполненный зал публика, после выступления Муслима, оживлённо обсуждает что-то между собой. Никто не обращает ни малейшего внимания ни на музыку, ни на то, что я вышел к микрофону, ни на всех остальных вообще.
Ну-у, думаю
Изловчившись, я засунул саксофон в самый микрофон и издал высокий, долгий, пронзительный, хрипящий отвратительный звук. Пока он звучал, неожиданно поддержанный бешенным ритмом конго Вити Акопова, я скорчил свирепую рожу и вполглаза наблюдал за народом. И тут же увидел, как взбегающие под потолок ряды кресел резко сьёжились по высоте весь дворец спорта испуганно уставился на меня, вжав головы в плечи
Я выбрался из этого звука длиннющим пассажем и стал играть, сыпя хрипатыми нотами, как из пулемёта
У оркестра потихоньку начала крыша ехатьСашка вышел на соло в следующем эпизоде. Как он только ни изгалялся, поливая публику скорострельными фразами, визжа и хрюкая
Кайф крепчал
Трубы и тромбоны зацепили одну свинговую фразу из партитуры и топая ногами шпилили ее как маньяки. Взлохмаченный пианист Коля Левиновский с басистом Витей Двоскиным контолировали бит. Все были супер-профессионалы и groove тащил, как паровоз
Народ начало трясти меня тоже
Весь этот чёткий, пульсирующий кошмар стремительно катился к кульминации звукорежиссёр Вова Ширкин по-заводу загнал мастер-фейдер до отказа и горы колонок буквально прыгали по сцене Проснувшиеся осветители стробоскопили зал прожекторами, как на войне, чем окончательно доканали обалдевшую публику.
Не помню, как я опять оказался рядом с Сашкой, и мы вдвоём замочили совершенно какофоническую каденцию, законченную безумным аккордом вконец распоясавшегося
оркестра. От последнего брейка у барабанщика Вити Еппанешникова все тарелки попадали. Свет погас. Тишина
Народ, впервые в жизни попавший под такой музыкальный беспредел, затаился не дыша, а потом заорал, обвалившись свистом и апплодисментами, как на футболе
В антракте всё продолжилось у стойки бара. Петруха орал что-то невразумительное громче всех, размахивая руками. Такое редко случалось. Даже интеллигентный трезвенник Герман Лукьянов выпил глоток, и они с Володей Коновальцевым перебивали друг-друга и хохотали на весь холлА потом к нам подошёл директор оркестра:
Слушайте, ребята, вы что там устроили со своей композицией? Такой ажиотаж! Публика только об этом и говорит. Тут к вам какие-то музыканты ломятся за кулисы Муслим уже нервничает ревнует наверно Вы уж полегче там Не Америка-ж
Мы молча смотрели на него, щурясь от сигаретного дыма отходили от неожиданного кайфа
Так в суровой атмосфере закулисных буфетов ковалось наше понятие что есть музыка.
P.S.
А флейты так и не купили Я думаю до сих пор
Пядман и " что делать?"
Народные артисты просто обожали так называемый чёс, когда делалось где-то около сотни концертов в месяц
Выехали на гастроли по тамбовской глубинке. После первого дневного концерта в каком-то заводском клубе, где я соловьём заливался на саксофоне в сольных пассажах стиля Джон Колтрейн, за кулисами меня окружили артисты. Хлопали по плечам и восторгались как это я умею так технично и классно играть.