Интересующий нас эпизод таков. У выхода из цитадели Врага на Берена и Лучиэнь нападает исполинский волк Кархарот, он откусывает герою руку, в которой тот держит светящийся камень, но, поскольку Сильмарили благословенны, Волк в муках и безумии мчит прочь. Затем на Кархарота собирается охота, во время которой волка Моргота убивают, однако на этой охоте гибнет и Берен.
Эльфийская принцесса и волкодав.
© Художник Елена Куканова
Нетрудно узнать в образе Кархарота черты эддического исполинского волка Фенрира. Порождение Локи и великанши, этот волк во время Гибели Богов будет противником Одина и убьет Владыку Богов (после чего его поразит один из сыновей Одина Видар). В «Младшей Эдде» также сообщается о том, что перед Последней Битвой некий волк проглотит
солнце, а другой волк луну. Фенрир ли этот волк? Так сообщают комментаторы академического издания «Старшей Эдды», однако в тексте песни говорится о «мерзостном» из рода Фенрира. Оставим вопрос открытым. В этом можно усмотреть источник цитаты к образу Кархарота, проглатывающего светящийся Сильмариль, который затем станет звездой на небе. Но есть более интересные сближения.
В «Младшей Эдде» подробно излагается миф о том, как асы пытались связать Волка, пока тот был еще мал. Сделав одну за другой две цепи, они предложили Фенриру показать свою силу, разорвав их. Что Волк и сделал. Тогда асы обратились к карликам за помощью, и те создали магическую ленту. Когда асы предложили Фенриру порвать ее, Волк почуял хитрость и потребовал, чтобы один из богов положил свою руку ему в пасть как залог того, что асы не желают ему, Фенриру, вреда. Бог войны Тюр сделал это. Фенрир не смог разорвать ленту и откусил Тюру руку.
Параллель с образом однорукого Берена очевидна. Толкин, как всегда, берет мифологический мотив и ставит его в совершенно другую сюжетную коллизию. Но масштабность образов Кархарота и Фенрира дает основания говорить о цитате. Интересно, что ранее мы видели, как у Толкина скандинавские цитатные образы приобретают больший размах, чем в первоисточнике, здесь же вселенское чудище превращается в хоть и ужаснейшего из волков Средиземья, но не настолько грандиозного, чтобы уничтожать богов.
Ледбергский рунический камень, расположенный в Остергетланде, Швеция. Считается, что на нем изображен Фенрир, пожирающий Одина.
Ög181 Ledberg, kyrkogården by Nordén, Arthur Swedish National Heritage Board, Sweden
Не менее значимо и сопоставление тех, кто теряет руку в зубах Волка, Берена и Тюра. Пусть о первом мы знаем очень много, а о втором очень мало (с Тюром не связано никаких мифов, кроме приведенного), сам мотив однорукости крайне важен. Как блистательно показал Жорж Дюмезиль42, если в мифологическом тексте тот или иной признак маркирован анормальностью (в частности, число глаз или рук не равно двум), то это означает сверхпроявление этого признака. Скандинавский бог войны Тюр воплощение сверхсилы, и именно поэтому у него одна рука. Образ однорукого Тюра несомненно старше этиологического сказания о том, как именно он лишился правой руки, история связывания Фенрира не больше чем позднейшее объяснение.
Берен среди героев «Сильмариллиона» занимает, пожалуй, центральное место. Его подвиг добывание Сильмариля значителен сам по себе, но надо помнить, что Сильмариль затем станет звездой Гиль-Эстель на челе у Эарендила Благословенного. Выше мы писали о том, что для Толкина «разворачивание» мира Средиземья началось именно с образа звезды-Эарендила. Если же мы посмотрим на историю мира изнутри, то именно потомки Берена и Лучиэни короли Второй и Третьей эпохи, то есть история любви этого человека и эльфийской принцессы буквально определяет судьбу мира.
Конечно, авторского литературного персонажа неуместно сравнивать с богом, которому веками поклонялись северные народы, но если мы посмотрим на Берена и Тюра в рамках семиотической системы каждого, то Берен, пожалуй, окажется значимее.
Но в «Сильмариллионе» есть и другой однорукий.
Это Маэдрос, старший из сыновей Феанора. Обстоятельства, при которых он потерял правую руку, совершенно иные (спасение из темницы Врага), так что единственный миф о Тюре не имеет
к нему никакого отношения. И все же мы полагаем, что анализ образа Маэдроса в контексте представлений об одноруком Тюре не только возможен, но и обязателен для лучшего понимания мира Толкина.
Сыновья Феанора, связанные Клятвой, не только сражаются против Врага, но и, стремясь добыть Сильмариль, принесенный Береном в Белерианд, дважды нападают на эльфийские города, где в то время находится самоцвет, а затем, во время Войны Гнева, когда два других Сильмариля вырваны у Врага, на эльфийский лагерь. И хотя характер Маэдроса обрисован Толкином как гуманный по сравнению с его отцом и некоторыми братьями, ответственность за все три Братоубийства лежит на нем, как на старшем[20]. Иными словами, образ Маэдроса мы можем рассматривать как персонификацию ярости сыновей Феанора единственных среди всех героев Средиземья, кто обращал мечи против своих, поскольку верность Клятве для них главная ценность.