Контраст между образом жизни валлийских королей и правителей античной, а позже и средневековой Европы был разителен. Такого короля-странника мифологизировали что нашло свое отражение в судьбе дунаданских вождей, описанной Толкином.
Русские переводы усиливают эту черту и если Толкин называет своего героя Strider, то есть «Широко шагающий» или «Много ходящий», то переводчики именуют его Бродяжником, Колобродом, Шатуном, в лучшем случае Странником. Это особенность русского взгляда на Средиземье, однако высокомерное отношение высокой цивилизации к правителям Уэльса-Артедайна есть и у Толкина: князю[5] Арведуи (предку Арагорна) отказывают в праве на корону Гондора, несмотря на очевидную законность его притязаний.
Битва между королем Артуром и римлянами. Миниатюра из манускрипта XIV в.
KB, National Library of the Netherlands
Еще один артурианский мотив, воплощенный во «Властелине колец», это Возвращение Короля, давшее название третьему тому. Это позднейшая из валлийских легенд, уже времен норманнского завоевания Англии, когда особое звучание приобрели истории о том, что король Артур не погиб в битве со своим племянником Мордредом, а был увезен на чудесный остров Авалон и/или спит в пещере, причем там же спит его воинство, в доспехах и при оружии. С этими легендами норманнская власть боролась как могла, спешно найдя «могилу» Артура. Более того, существуют гораздо менее известные легенды о других спящих кельтских вождях: о короле Уэльса Бендигейде Бране, о вождях валлийских восстаний против англичан Овэйне Глиндуре и Овэйне Красноруком, о шотландском герое Финне Мак Кумале, спящем со своими воинами на острове Скай (где, как уже сказано, находится прототип Амон-Сул и куда мы еще вернемся). Легенда перешла и к англичанам: спит король Гарольд, разбитый Вильгельмом Завоевателем, и даже Фрэнсис Дрейк спит, чтобы прийти на помощь Британии в нужный час (нам он тоже придет на помощь, когда мы будем говорить о юности Арагорна, так что это совпадение кажется неслучайным). Но за исключением Дрейка перед нами короли и вожди, которые вернутся, чтобы возродить былое величие своей страны. Спящее воинство такого короля есть и во «Властелине колец»: это мертвецы, собранные Арагорном у камня Эреха, которые и уничтожают корсаров Умбара. Нет ли в этом эпизоде аллюзии на высадку Вильгельма Завоевателя в Англии? Только здесь все закончилось победой, а не поражением, как это было в реальной истории.
Женщина-власть
Но отчего же Арагорну удалось не только стать королем Гондора, но и возродить разрушенное в войнах северное королевство Арнор? Толкин в романе объясняет это Войной Кольца и победой над Сауроном, однако, рассматривая сюжет через призму кельтской культуры, мы видим совсем другую причину небывалых политических успехов Арагорна.
Такой причиной оказывается любовь к Арвен.
В кельтской мифологии женщина мыслилась носительницей категории власти. Это означает, что сама она никакой социальной властью не обладает, но ее избранник (в наиболее архаичных текстах жестко и прямо: сексуальный партнер27) становится королем.
В таком контексте история Арагорна и Арвен приобретает совершенно другое звучание. Любопытно, что причинно-следственные связи кельтского мифа и текста романа будут прямо противоположны. По логике романа Арагорн смог жениться на Арвен, поскольку стал королем. В проекции кельтского культурного архетипа герой становится королем, поскольку осмелился полюбить Женщину-власть.
Ни один из персонажей Толкина, помимо Арагорна, не встречал подобной героини, Арвен в этом уникальна, хотя Толкин в тексте постоянно проводит параллели между ней и Лучиэнью, также полюбившей смертного. Но брак с Лучиэнью не сделал Берена королем, а брак с эльфийской принцессой Идриль не сделал королем Туора эти браки Первой эпохи связаны с толкиновской концепцией эстель, надежды, но никак не с легендами о возвращении короля, кельтскими по своему происхождению.
Анализируя мифологические мотивы в истории Арагорна и Арвен, важно подчеркнуть один принципиальный момент. Обретение власти через брак это черта отнюдь не только кельтской мифологии, она регулярно встречается в волшебной сказке. Однако сказочный брак иной.
В сказке герой добивается руки царевны, чтобы сместить на троне ее отца. В наиболее архаичных сюжетах старого царя убивают28. Эта система наследования от тестя к зятю была действительно свойственна архаичным обществам, особенно если дело касалось священного вождя (а не реального правителя), воплощающего магическую удачу племени.
Кельтская система иная, в ней нет элемента наследования (см. ниже). Женщина-власть, любовником или мужем которой становится будущий король, наделяет героя магической силой, необходимой для восшествия на престол. Сказочная царевна, напротив, имманентной властью не обладает, она или пассивный объект сватовства, или советчик героя, но не источник его магических сил.
Поскольку «Властелин колец» это роман, то место магии под пером Толкина занимает психология. Арвен не наделяет Арагорна имманентной властью, но любовь к ней становится той силой, которая ведет Следопыта вперед и вверх.