Для Брижит этот случай явился поворотным моментом в жизни. «С тех пор мы больше не чувствовали себя их детьми. У меня не было такого чувства, что это мой дом, это был дом моих родителей».
Ваза разбилась, а вместе с ней дал трещину и весь мир.
«Она ощутила себя нелюбимой, замечает ее второй муж, Жак Шарье. Она сказала мне впрочем, насколько я знаю, она говорила это и другим, что с того момента у нее было такое чувство, будто она осиротела. Уже сам факт, что она рассказывала эту историю многим людям, говорит о том, какое сильное впечатление произвел на нее этот случай».
Что ж, если Брижит и имела весьма туманные представления о сексе по крайней мере к тому времени, как она достигла отрочества, она успела получить прочные навыки в других областях, а именно в том, что, по мнению ее матери, полагалось усвоить девушке из приличной семьи, проживавшей в 16-м округе Парижа.
Брижит как-то заметила: «Моим родителям хотелось сделать из меня образованную, культурную и, как мне кажется, ужасно нудную особу».
Поскольку Тоти сама училась балету, она стремилась привить Брижит и Мижану любовь к музыке и танцу, и обе сестры с семи лет посещали танц-класс Марсель Бурга, в прошлом звезды Гранд Опера. Надо сказать, что Мижану не блистала особым талантом, а вот Брижит оказалась не лишена дарования, демонстрируя завидную природную грацию, и вскоре приступила к более серьезным занятиям.
Друзья, знавшие сестер в эти дни, дружно заявляли, что из них красавицей была Брижит, в то время как Мижану бог наградил мозгами. Это не совсем так. Мижану была очень даже хорошенькой и, между прочим по крайней мере, если верить Жаку Шарье, любимицей семьи. «Родители тряслись над ней».
Поскольку к Мижану относились в некотором роде как к сыну, которого у Пилу так и не было, танцы вскоре уступили место академическому образованию.
«Дело в том, поясняет Мижану, что мама, как говорится, решила не класть все яйца одновременно в одну корзину. Мне особенно хорошо давалась математика, и она решила всячески подталкивать меня именно в этом направлении».
Мижану получила аттестат зрелости в 15 лет, то есть гораздо раньше своих сверстников.
В то же самое время
Брижит, которая, по ее собственному признанию, в школе не блистала успехами, все сильнее сосредотачивала свои усилия на балетной карьере. В 1947 году, когда ей было всего 13, ей позволили попробовать свои силы на вступительном экзамене в престижную Национальную академию танца. Число мест было ограничено, а отбор чрезвычайно жестким. На просмотр явились семьсот юных дарований почти все они были старше и гораздо опытнее Брижит и, главное, получили более основательную подготовку, и тем не менее именно она оказалась в числе восьми зачисленных счастливчиков. На протяжении последующих трех лет она три раза в неделю посещала класс Жанны Шварц, а позднее блестящего преподавателя, но сущего тирана, Бориса Князева.
Это был странный человек, пожалуй, даже немного сумасшедший, но и сегодня Князева вспоминают как одного из величайших педагогов. Сам он в двадцатые годы был звездой Гранд Опера, причем на сцену вышел поздно, в возрасте 24 лет, что весьма редко для балета. Но что еще более важно, этот русский танцовщик знал, как воспитывать балетную смену, и благодаря своему уникальному таланту взрастил после войны целое поколение артистов балета. При его поддержке одна из девочек, на три года старше Брижит, от балетного станка попала прямо на главную роль в фильме «Американец в Париже» с участием Джина Келли. Это была Лесли Карон.
«Брижит была высокой и стройной, преисполненной элегантной грации. Мы прозвали ее Бишет . Но она не была слишком сильной. И на пальцах держалась тоже не совсем уверенно. Но она ведь была еще ребенком».
Карон замечает, что хотя Бишет обладала необходимой балерине грацией и пластикой, ей явно недоставало трудолюбия. «Она была какой-то немного вялой и заторможенной. Да, бог не обделил ее талантом и фигурой. При желании, прояви она побольше усердия, из нее получилась бы первоклассная балерина. Но это означало бы, что ей надо как следует попотеть. Князев обычно расхаживал по классу со стеком в руках, и если девушка не выполняла его требований, не стеснялся пустить его в ход. Я помню, как он в буквальном смысле лупил Брижит, потому что она была медлительна и не слишком усердствовала».
Брижит преобразилась благодаря суровой требовательности Князева. Он научил ее двигаться. И это умение она сохранила на всю жизнь.
«Ни у кого в мире нет такой удивительной походки, утверждает Андре Пуссе. Стоит ей пройти мимо, как все невольно оборачиваются. Даже сейчас. И это не имеет ни малейшего отношения к тому факту, что перед нами Брижит Бардо. Она могла быть кем угодно, и все равно на нее бы смотрели. Сказывается балетная подготовка. Когда она идет, все в ней сама гармония».
Того же мнения и звезда французского экрана Жанна Моро: «Наблюдать за ее походкой это сродни наслаждению великолепной музыкой».
Как это ни парадоксально, но именно сей факт стал причиной специфических для Бардо проблем. Кем только она ни переодевалась, чтобы обмануть толпу! Ей приходилось надевать парики и платки, прятать глаза за огромными стеклами очков. Но стоило ей сдвинуться с места, сделать буквально два шага, как поклонники или папарацци тотчас разгадывали ее уловку.