Елена Федоровна, разумеется, не знала размышления своего мужа попаданца, но все же нахмурилась. Не тональности мыслей некоторой развратности действий.
С другой стороны, тут же оправдала она его, Константин Николаевич теперь ее законный муж перед Богом и государством. Почему бы ему не оказать ей знаки внимания своей жене в их железнодорожном купе, где нет никаких посторонних гостей?
Константин Николаевич, видя игру эмоций на лице благоверной что ей скрывать перед любимым мужем? все же перевернул тему разговора.
Весь вчерашний день в купе, где они были, как уже сказано, одни, все-таки первый класс! И даже слуги были в другом вагоне для простонародья. Так вот, они были одни и она все допытывалась про их с Марией Николаевной отношения. Будь он в таком возрасте, как он видится, то, несомненно, взорвался бы. Все-таки это еще XIX век, муж это муж, а жена женой. И что дозволено первому государством и обществом, то, тем более, должно быть терпимо вторым.
Все это, конечно, может быть, правильно, особенно если ты молод и горяч. Но Константин-то Николаевич был уже стар в первой своей ипостаси. И хотя гормоны молодого тела постоянно подпинывали старенький разум, но он держался. Женское любопытство это страшная вещь. Любой муж должен это понимать и терпеть. Впрочем, надо не только терпеливо отвечать, можно самому задавать хитренькие вопросы.
Дорогая, спросил он на интересующую его тему, мы ведь едем в Москву всего лишь на несколько дней. Нельзя ли нам взять с собою поменьше нарядов?
Увы, пусть попаданец жил уже вторую жизнь и был даже весьма опытен в розыскной работе, в семейной жизни он был полный профан, иначе не задавал бы такой бестолковый вопрос.
Елена Федоровна, при всем при том до сего времени уже бывшая безмятежной, немедленно ощетинилась:
Костя, а при отсутствии людей, когда они были только вдвоем, жена позволяла его так называть, мы едем, как ты правильно заметил, в Москву только на несколько дней. Поэтому я взяла МИНИМУМ одежды. И не пытайся меня убедить сократить еще что-то. Это количество нарядов самое малое для цивилизованной женщины бедной дворянке. Иначе я буду выглядеть не как нищенка из простонародья. Ты ведь этого не хочешь?
Мгм, а что делать? Сам Константин Николаевич вез со слугой Григорием ручной саквояж с некоторой суммой денег и так называемыми мужскими мелочами: небольшой пистоль, служебные бумаги, любимый в этой эпоху перочинный нож, а также носовой платок, пару штук нижнего белья. Все!
По сравнению с ним Елена Федоровна набралась с лихвой. Константин Николаевич только диву давался. Вот ведь женщины! А слуга Гриша еще и пыхтел, ведь большинство чемоданов с одеждой в вагон и из вагона тащил именно он.
Но протестовать более энергично Константину Николаевичу мешал, с одной стороны, пожилой попаданец. С другой стороны, он не раз видел, что опытный отец Николай Анатольевич, женатый уже бог знает сколько лет, относится к этому спокойно и даже купил для семейной поездки отдельный дилижанс для шмоток жены. Целый дилижанс! У него денег очень много?
Вопрос его исчез сам собой, когда князь увидел массу свертков и баулов с нарядами женушки. И только тяжело вздохнул. Привыкай, голубчик. Ты в XIX веке, а твоя жена не только потомственная дворянка, но еще теперь княгиня. Так ведь, кажется, зовут жену князя?
А вообще, как, оказывается, вел себя тихо и скромно, будучи простым новобранцемгвардейцем. Шел так тихо в Санкт-Петербург, воздухом дышал, на старослужащих оглядывался. Лепота! Жизнь синего василька!
Сейчас он окован рамками семейных отношений. И думать не смей! Не палкой, так словом точно прилетит. Даже от благоверной жены Елены Федоровны.
Константин Николаевич искоса посмотрел на жену. Зря он так на нее наговаривает. Добрая и умная. И это не она, это жизнь такая. Она ведь не виновата, что он не смог женится на Марии Николаевне.
Прижался к ней, пользуясь относительной теснотой купе и дорожные толчки. Елена Федоровна удивленно посмотрела, но промолчала, еще раз напомнив себе, что он ее муж. МУЖ! Ласковый, добрый и чуткий, несмотря ни на что.
Так они ехали до Москвы целый день и даже с некоторыми копейками, то есть с минутками.
Зато, как они горделиво и импозантно въехали в старую столицу!
Столичные жители, уважаемые люди. Москвичи, видевшие, что к ним приехал кто-то важный, уважительно кланялись. Ах, как интересно!
Въехали. Остановились в одной из гостинец. Потом, прежде всего, завернули к его родителям. Сытно пообедали, ведь родители были извещены. Сцепились языками, переговорив, причем сначала все вместе, а потом разделившись гендерно: женщины отдельно, мужчины отдельно. На этом первые сутки и прошли.
На второй день возник вопрос а потом все же куда ехать? Москва город большой даже в XIX веке. Поразмыслив, решил ехать в полицию. Все-таки бывшее место работы. Замечание жены, что не надо усложнять, он, как человек опытный, пропустил мимо ушей. Сказано же послушал женщину и сделал по-своему.
К сожалению, в XIX веке, опыт оказался не очень к месту. Полиция оказалась к своему блудному сыну с его женой достаточно сурова. Сначала, Елену Федоровну чуть не сунули в камеру «переждать». Потом, когда Константин Николаевич кое-как выдернул ее, и они прошли в кабинет местного директора, хозяин в упор ее не видел. Не потому, что спесив. Занят, а женщинам здесь не место!