Всего за 199 руб. Купить полную версию
Случается такое, когда становится грустно-грустно И так одиноко. И «как вынести самый тяжкий груз, груз самого себя».
И вдруг прямо на улице, под серым давящим небом и проливным дождем любимая песня. Откуда-то ниоткуда. Из проезжающего мимо и остановившегося на длинном светофоре автомобиля. И ты успеваешь прослушать почти до конца, и с благодарностью смотришь на водителя и думаешь: вот едет человек и не знает, что за полторы минуты успел подменить тебя, разочарованную, ворчливую, и вернуть миру счастливой.
Эти скрытые энергии, я не понимаю, как они работают, но они работают. От нашего состояния зависит не многое, а всё. Мир укрывается от нас или поворачивается лучшей из сторон.
Я ходила по Конногвардейскому бульвару много лет. И каждый раз не уставала любоваться, как постепенно, шаг за шагом, ко мне приближается он Исаакиевский собор.
Мне казалось, я знаю его наизусть, но вдруг однажды увидела их, ангелов! Ангелов, которых прежде и не замечала. Не понимаю, как такое возможно, но это так. Я реагировала на них на всех заодно как на контур собора, его силуэт. Не более. Я не видела их каждого по отдельности. Ангелы словно прятались от меня. Они не хотели смотреть в мою сторону. До тех пор, пока однажды, совершенно случайно, один из них не перехватил мой взгляд. Перехватил и усомнился: она ли? Та самая? Озадаченная, у которой постоянно сдвинуты брови Подождите,
может, это все же не она?
И ангелы друг за другом стали приподниматься. И убедились: она!
Только не прежняя, все время с озадаченно сдвинутыми бровями, иная. С которой в радость обмолвиться, переглянуться.
С тех пор они на месте, мои ангелы. Неизменно проступают, едва светлеют кроны деревьев в конце бульвара.
Я рассказала эту историю Любе. Брови ее откинули лоб к макушке: «Ты обалдела? Каждый из этих ангелов весит около тонны, что значит вдруг проступили?»
На самом деле в моем неведении и невидении ничего удивительного.
Когда-то газетой Washington Post был организован проект «Джошуа Белл играет инкогнито в метро». Музыкант, которому рукоплещет весь мир, в тот день на самом деле играл совершенно бесплатно на одной из подземных вашингтонских станций. Мимо него прошли примерно 1100 человек, и практически никто из них не остановился послушать талантливого скрипача дольше, чем на 5 минут. Джошуа Белл играл 45 минут на своей скрипке стоимостью 3,5 миллиона долларов. Звучала гениальная музыка Баха. Это тот единственный случай в его жизни, когда после окончания публичного выступления всемирно известный музыкант Джошуа не услышал аплодисментов и собрал всего 32 доллара. Это при том, что билеты на его концерт в Бостоне стоили от 100 долларов и были полностью раскуплены, задолго. Организаторов проекта интересовал вопрос: насколько все мы готовы и способны замечать прекрасное в «неподходящем» месте в «неудобный» момент? Мы находим время хандрить, унывать, жаловаться, в конце концов, некоторые из нас посещают психоаналитиков. Но насколько мы умеем улавливать то, что может наполнить нас светлыми, излечивающими эмоциями здесь и сейчас? Радость сиюминутного как часто мы ее пропускаем? и не пропускаем ли заодно с ней что-то такое, из чего в результате складывается всё самое важное?
В обычный день, в неподходящий час можем ли мы воспринимать красоту?
Про
, что тщательно скрывается в напутствии одного Кота
Иногда самоизоляция идет на пользу.
Да, за 17 лет, что составляют разницу между моими девочками, у меня было время проанализировать и подумать. И только во второй раз, спустя почти два десятилетия, я поняла: главное, чего не стоит делать в декрете, это торопить его и уклоняться от ограничений, в которые ты попал. Декрет время созерцания. И если воспринимать этот специально отведенный отрезок времени именно так, усталость, оторванность от мира и однообразие уйдут далеко-далеко, даже не на второй план. С каждым ребенком мы рождаемся заново. Мы получаем возможность обнулиться и обнаружить мир, в котором живем, как будто в первый раз со свойственной ребенку радостью, со свойственным ему восхищением. Когда я родила вторую дочку, вдруг поняла, что живу, живу, живу и, кажется, нечаянно забыла, зачем родилась.
Правильно называть этот период не декрет, а отпуск. Отпуск по уходу за ребенком. Но после такого «отпуска» так называть его Счастье материнства столь велико, что я с радостью разделила бы его с помощницей по дому и няней. Одной это счастье просто не вынести.
Я вышла на первую прогулку и, едва заговорив с той, что везла свою коляску мне навстречу, поняла, что все мы, недавно ставшие мамами, примерно в одном состоянии.
Здравствуйте, Ия.
Здравствуйте. Вы помните, как меня зовут, а вот я вас совершенно не помню!
Вас зовут Ия, а меня Лиля. Разница в одну букву та интеллектуальная нагрузка, что оказалась мне по силам.
Меня раздражало даже самое обычное, то, к чему нормальные женщины к моменту рождения младенца давно готовы. Ничто не кромсает мой мир так, как пронзительный детский плач. Таким трудом сотканные, мои тонкие энергии, заслышав этот плач, летят по ветру рваной паутиной.