«Демократы либо будут непосредственно стремиться к федеративной республике, либо, если нельзя будет обойтись без неделимой республики, будут пытаться, по крайней мере, ослабить центральное правительство путем предоставления максимальной самостоятельности и независимости общинам и провинциям. Рабочие, напротив, должны добиваться не только единой и неделимой германской республики, но и самой решительной централизации власти в руках государства. Они не должны поддаться на удочку демократической болтовни о свободе общин, самоуправлений и т. д. Как в 1793 г. во Франции, так и в настоящий момент в Германии проведение самой строгой централизации является задачей действительно революционной партии».
Дальнейшие занятия историей, а затем, вероятно и знакомство с Англией заставили Маркса коренным образом изменить свои взгляды на характер революционной государственной власти, что доказывают вышеприведенные цитаты о Коммуне 1871 г.
Но и помимо этого Маркс позже выступает против стремления к сильной государственной власти. Так, в своем знаменитом письме 1875 г., посвященном критике Готской социал-демократической программы, он говорит:
«Свобода состоит в том, что государство из органа, стоящего над обществом, превращается в орган, ему совершенно подчиненный».
«Передача народного просвещения в руки государства никуда не годится Напротив, правительство и церковь в равной мере должны быть отстранены от всякого влияния на школу». («Neue Zeit», IX, 2, стр. 572, 574.)
«вульгарной демократии, которая в демократической республике усматривает тысячелетнее царство, и которая не имеет представления о том, что именно в этой последней государственной форме буржуазного общества классовая борьба вступит в свою решающую стадию».
Параллельно с изменением взгляда на государственную власть изменялись и другие его взгляды, о которых Энгельс накануне своей смерти говорит в известном введении к Марксовой «Классовой борьбе во Франции». Он указывает там, что под влиянием всеобщего избирательного права, военной техники и развития средств сообщения условия революционной борьбы
пролетариата совершенно изменились. В 1848 г. революционеры, в том числе Маркс и Энгельс, еще думали, что революция может быть только делом рук меньшинства. И если эта революция будет революцией пролетариата, то последний после своей победы уже сумеет превратить ее в революцию большинства.
«История показала нам, рассуждавшим таким образом, что мы были попраны» (стр. 13). «В настоящий момент, напротив, социалисты все больше и больше убеждаются в том, что длительная победа их возможна только в том случае, если они завоюют предварительно симпатии народных масс» (стр. 20).
Да и как может большевизм ссылаться на парижскую Коммуну и Маркса 1871 г.?
Коммуна и Маркс требовали уничтожения постоянной армии и замены ее милицией. Советское правительство начало, правда, с уничтожения старой армии. Но создало на ее место красную армию, в настоящее время чуть ли не самую многочисленную армию в Европе.
Коммуна и Маркс требовали уничтожения государственной полиции. А советская республика уничтожила старую полицию только для того, чтобы создать полицейский аппарат «Чрезвычайки», т. е. политическую полицию, гораздо более всеобъемлющую, неограниченную и жестокую, чем та, которую имели французский бонапартизм и русские цари.
Коммуна и Маркс требовали замены государственной бюрократии чиновниками, избранными народом на основе всеобщего избирательного права. Советская республика устранила царскую бюрократию, но на место ее поставила новую, в такой же мере централизованную, но с еще бОльшими полномочиями. И так как эта бюрократия должна была регулировать всю хозяйственную жизнь, то в ее распоряжение была отдана не только свобода, но и все источники существования населения. Нигде общество в такой мере не подчинено государству, как в России.
Маркс говорит в своей «Гражданской войне»:
«Коммуна являлась прямой противоположностью Империи» (стр. 45).
Советская республика, напротив, начав свою правительственную деятельность средствами и методами, противоположными царизму, в конце концов, пошла по его стопам и его перещеголяла. Это одна из тех многих эволюций, которые проделал большевизм, и при том всякий раз со ссылкой на Маркса.
Большевики могут возразить, что конституция Коммуны, которую Маркс так высоко ставил, не применима в современном большом государстве. Об этом можно быть разного мнения. Но грубой фальсификацией является то, что осуществляя свою диктатуру, они ссылаются на Маркса и на парижскую Коммуну. Последние предлагали путь как раз противоположный тому, по которому пошли большевики.
б) Диктатура города
«Товарищ Ленин уже указал Каутскому, что попытки изобразить Коммуну, как проявление формальной демократии, является прямым теоретическим шарлатанством. Коммуна, в соответствии с традициями и по мысли ее руководящей политической партии, бланкистов, должна была явиться выражением диктатуры революционного города над всей страной» (Троцкий, стр. 62, 63.)
сидели в Париже и чтобы деревенскому населению, разрозненному и расколотому, противостоял огромный и единый Париж.