Разлучница. В плену прошлого
Глава 1
Кира грезит ходить беременными на пару, делюсь вслух своей головной болью.
Валентин давится только что принесенным мной горячим кофе и долго кашляет.
Кто ж такое под руку, хрипит и бросает затравленный взгляд исподлобья. Но вообще, я не против. Если ты за.
Так она это в твоем розовом дневничке прочитала? И где ты хранишь его, проказник? иронизирую, хитро сощурившись и грозя Вале пальчиком. Суровому рослому мужику тридцати семи лет.
Хорош, осаживает Валя хмуро. «Нет» было вполне достаточно.
Чувствую укол совести, но вида не подаю.
Поговори с ней. Не хочу ее обижать, но эта навязчивая идея у меня уже в печенке.
Почему я? невинно вскидывает густые темные брови Валентин.
Твоя же жена, удивляюсь, округляя глаза.
Как косточки мне перемывать, так вы лучшие подружки.
Валь.
Не самая ее плохая затея, произносит уже серьезно. Присматривается ко мне, взгляд тускнеет и становится жалостливым.
Еще слово и я решу, что ты спал со мной из сострадания.
Ну да. Развелся я по той же причине.
По гроб вспоминать будешь? обиженно надуваю губы, а Валя улыбается:
Надеюсь. Иди сюда. Он отъезжает на стуле от стола и хлопает себя по коленям.
Как непрофессионально, закатываю глаза на его выходку, но против понежиться в знакомых крепких объятиях ничего не имею. Вызываешь клиентов?
Нет, непристойно домогаюсь своего секретаря, отвечает, не моргнув и глазом. Сажает меня вполоборота, обнимает, тыкаясь носом в плечо. На приставания даже не тянет. И таким макаром можно вызвать только жену.
А говорил, я помощник, вздыхаю «горестно» и под Валиной лукавой ухмылкой разворачиваюсь к нему спиной.
Могла бы быть партнером, его голос снова становится серьезным.
Кирюша не потянула бы роль любовницы, шутливо перебиваю его и, подавшись чуть вбок, ненадолго накрываю его рот ладонью, чтобы не сказал вслух то, о чем пожалеет. О чем мы оба пожалеем.
Клиентов в самом деле не густо, резко меняет тему и направленность коллективной мысли. Что тут скажешь, Валентин умный и проницательный мужчина. Если хочешь, давай еще раз обмозгуем дело номер шесть.
Нет, отвечаю после паузы, тщательно обдумав предложение.
Соблазн согласиться слишком велик, но сколько можно? Три года мы то и дело ищем новые зацепки, мотаемся в мой родной город, тратим время и остатки моего душевного равновесия, но упираемся в одну и ту же закрытую дверь, за которой под семью замками сокрыта тайна гибели моего брата. Дело под щадящим мои нервы кодовым названием «номер шесть». Ровно столько раз водолазы прочесывали реку.
Как скажешь, Валя нежно целует мое плечо, неприкрытое бретелей довольно легкомысленного по причине жары платья. Обнимает под грудью, принуждая облокотиться на него спиной, но как расслабиться с колом через весь позвоночник и битым стеклом вместо сердца? Еще один вопрос без ответа.
Странные у нас отношения. Мы оба это отчетливо понимаем, была страсть, но нежного взаимного чувства из нашего нетипичного знакомства родиться не могло. Чем я занималась даже вспоминать не хочется, но иногда приходится, чтобы напомнить себе, из какой темноты он меня выдернул.
Шесть лет назад я попала в аварию. За рулем был мой друг, Вася Школьников. Сердобольный безотказный парень, которого я, сама того не желая, возненавидела всей душой. В ту роковую ночь я потеряла ребенка от мужчины, которого любила каждой клеточкой своего израненного сердца. Я грезила своим малышом несмотря на то, что с его отцом мы уже не были вместе. Несмотря на то, что он вытер об меня ноги, бросив самым унизительным образом. На ребенке сосредоточился весь мой мир, только в нем я видела надежду на что-то светлое в будущем. У меня не осталось никого. В ту ночь я потеряла и саму себя.
Срок был небольшой, всего четырнадцать недель. Наверное, только это спасло меня: я не успела ощутить первых толчков, живота совсем не было. Но там, в больнице, я превратилась в безэмоциональный кусок мяса. И тогда увидела ее, девушку примерно моего возраста.
Что-то кольнуло в груди, когда ночью перед выпиской я, слоняясь по коридору,
услышала ее тихие горькие всхлипы. В попытке ухватиться хоть за какое-то проявление чувств, я нашла ее палату. Она лежала в одноместной, на мое наглое водворение даже внимания не обратила, но когда я села рядом и попыталась ее утешить, поглаживая по плечу, вдруг сказала:
Когда-нибудь он убьет меня.
У меня спина похолодела, с такой обреченностью в голосе она это произнесла. Не предположение, не фантазия, это было фактом и вопросом времени.
Мы разговорились. Она поведала свою историю, рассказала о муже, который уже в третий раз за полгода доводит ее до больничной койки. Она девочка из деревни, он не последний человек в городе. На тот момент я уже четко понимала, что в родных краях не задержусь, поэтому без раздумий протянула руку помощи.
Заинтересовать его оказалось плевым делом, она рассказала о нем достаточно. Я разыгрывала святую невинность, до свадьбы ни-ни, с женатым ни за что. Своего добилась, он подал на развод. В штанах ему уже было тесно, он задействовал связи и избавился от благоверной всего за две недели. И в тот же день, когда все бумаги были подписаны и девушка получила свободу, мы сбежали. В разные города, разными путями, держа в голове новые номера телефонов друг друга. Я уезжала с чувством, что сделала добро.