- Милости просим отведать нашего угощения, - сказала она, подвигая ему тарелки. А это, - поставила она на стол запотевший графинчик и пару рюмок, - наш русский самогончик. Пробуй, не сомневайся, - сказала она весело, когда тот открыл стеклянную пробку и понюхал содержимое. Он чистейший, на сахарной свекле настоянный. Вместо лекарства пойдет, а душе услада.
- Ну, тогда за встречу! сказал Иван, наливая ей и себе.
- За встречу! подхватила она.
Они чокнулись и выпили. Иван от неожиданности выкатил глаза и крякнул:
- Ничего себе! Огненная просто!
Она утерлась тыльной стороной ладони и с улыбкой подала Ивану сала кусочек на хлебе и лучку зеленого закусить. Он быстро съел и тут же налил по новой.
- За знакомство! сказал он и чокнулся вновь.
Она кивнула и они выпили. Он вновь крякнул и помотал головой.
- Крепкая, зараза! Как вы её пьете!
- вот так и пьем, - улыбнулась она. А ты закусывай, закусывай. Ешь борщ-то. Остынет!
- а давай и по третьей,
- предложил он и налил им вновь. Теперь, по обычаю, за любовь!
Она кивнула и опрокинула в себя рюмку. Он же вновь передернул плечами и поежился. Но, судя по его улыбке. Самогон он оценил. Закусив. Придвинул тарелку с борщом и принялся есть, причмокивая и прихваливая содержимое. Татьяна смотрела на мужчину и сердце её прыгало от радости.
- Наконец-то! Наконец её одиночеству пришел конец! Судя по всему, - думала она наблюдая, как вкусно он ест, не спеша, с достоинством, - как кушает, так и работает. Хозяин, стало быть, хороший. Работящий. А уж в постели как хорош! Это просто подарок мне в конце жизни. Спасибо Боже за такую щедрость. Дождалась и я. Поеду за ним куда позовет, даже в Сибирь, не то что в Австралию, где много солнца и тепло. А что деток не будет, то у него уже есть и даже внуки, так будут и моими. Лишь бы не отказался сейчас от меня. А там посмотрим.
Глава 9.
На празднование Нового года собрались все у Валентины, как и ранее. Изба у неё была большой, зала огромная по сельским меркам, вот поэтому и собрались здесь. Народа было много: приехали не только её дети и внуки, но Юлии Петровны тоже. Так что за столом еле уместились.
Разносолов на столе было тоже много, а уж выпивки-то разной и подавно. Тут тебе и местная самогонка, и магазинная водка, заграничный виски и собственная настойка из малины и вишни, компоты и морсы из смородины и яблок. Печёностей было столько, что не хватало ртов, чтобы всё съесть. Да еще свежанины полно: и мяса и гуей с яблоками и колбасы разные и салаты отменные.
Весело проводили старый и встретили новый год: с фейерверком во дворе, с петардами и ракетами, которые освещали всю деревню. Да и не они одни стреляли. Небо над селом было всё в огнях.
- Как в Кремле! смеялась Валентина, глядя на восторженное лицо Ивана. Видел когда-нибудь салют в Москве?
Тот отрицательно покачал головой.
- Поверь! засмеялась женщина. Красота неимоверная!
Потом, уложив внуков, они пели под гармошку Григория свои песни и современные хиты, играли в желания, срезая их с завязанными глазами с веревочки, на которой висели подвязанные за нитки бумажки с надписями. Хохотали до упаду над неловкими и смешными исполнениями полученных заданий. Танцевали, притушив свет, под современные песни с экрана телевизора.
Иван прижав свою Татьяну, что-то шептал ей в ушко и та тихо смеялась, откинув голову, Григорий молча и торжественно держал за талию Юлию, дети танцевали с мужьями-женами, склонив голову им на плечи. Только одна Валентина сидела молча и смотрела на всех с умилением. И хотя она была одна, без кавалера, всё же мудрая улыбка не сходила с её лица. Она понимала, что счастье близких людей ей в радость и тем была довольна.
Ирины же не было с ними. Она в это время встречала новый год за тысячи километров от их села в Канаде, на ферме у Джона, который пригласил её еще ранее на католическое Рождество. Там она и задержалась. Говорила, что к свадьбе Татьяны обязательно вернется.
Так и случилось. Она приехала за сутки до их венчания, и они вдвоем закрылись в Татьяниной спальне на два часа. Видимо им было о чем поговорить.
Привезла ей очень красивое свадебное платье: белое, кружевное, полностью закрытое. Добавлял наряд головной убор из маленькой шляпки с вуалью, расшитый стразами. Лиф и рукава тоже были ими расшиты и сверкали как капли росы в лучах света. Свои светлые волосы, совсем не тронутые сединой, Татьяне убрали в скромный узел и украсили мелкими белыми цветами. Лицо подкрасили, и прикрыли вуалеткой. Смотрелась она после всех ухищрений просто молодой девушкой.
- С такой-то фигурой да с сеткой на лице, каждая смогла бы также сойти за молодку! говорили, глядя на неё с завистью местные бабы.
Татьяна всё это видела и сердце её стучало и от испуга и от радости. Жених, как увидел свою невесту при выкупе, как положено, заплатив за неё крупную сумму, даже в долларах, правда австралийских, так сразу же кинулся к ней и ну целовать-прижимать.
- Ты что! кричала она, отбиваясь от его рук.- Помнешь всё! Да и сам помнешься! А нам ещё ехать!
- Ничего! прижимал её сильнее жених,- Поправим! Ты такая красивая! Просто принцесса!