По мнению Л. А. Черейского, Пушкин упоминает акушерку H. Н. Пушкиной (см.: Черейский Л. А. Пушкин и его окружение. Л., 1975, с. 147). Об акушерке Mde Жорж упоминается и в письме 65. Предположение Л. Б. Модзалевского (см.: Письма, т. 3, с. 603604), что Пушкин сравнивает владелицу знаменитой гостиницы со знаменитой трагической актрисой Mde Gorge Margerite-Joséphine Wemmer (17871867), не может быть принято хотя бы потому, что владелица гостиницы родилась в 1799 г., т. е. была значительно моложе актрисы.
аПрорвано.
бПрорвано.
По мнению Л. Б. Модзалевского, эти слова Пушкина «указывают на то, что Сказка о мёртвой царевне, написанная в Болдине 4 ноября 1833 г. (почти через два месяца после этого письма), уже задумывалась Пушкиным» (Письма, т. 3, с. 604). [Возврат к примечанию[202]]
См. примеч. 2[2] к письму 1.
Ярополиц (Ярополец или Яропольцы) имение Н. И. Гончаровой в 115 верстах от Москвы (Волоколамский уезд Московской губернии). Дом, который Пушкин называет «дворцом», был построен дедом Н. И. Гончаровой Александром Артемьевичем Загряжским по проекту неизвестного архитектора, близкого к Баженову или Казакову (см.: Торопов С. А. Архитектура Яропольца. В кн.: Ярополец. М., 1930, с. 4453. Здесь же снимки усадьбы и видов Яропольца).
Пушкин приехал в Ярополец в «середу», т. е. 23 августа (о пребывании его в Яропольце см.: Цявловский М. А. Пушкин и Наталья Ивановна Гончарова: К пребыванию Пушкина в Яропольце 2324 августа 1833 г. В кн.: Ярополец, с. 516; П. в Яропольце, с. 97120).
Пётр Дорофеевич Дорошенко (16271698), гетман войска Запорожского. В описании Яропольца, сделанном А. Н. Муравьёвым 26 августа 1835 г., о памятнике гетмана сказано: «На уединённом кладбище, у берега Ламы, подле престола бывшей церкви стоит каменный памятник с воинственным гербом, изображающим меч и крест под луною». Здесь же приведена надпись на памятнике: «Лета 7206, ноября в 9 день преставился раб божий, гетман Войска Запорожского Пётр Дорофеев, сын Дорошенко; а поживе от рождества своего 71 год, а положен бысть на сём месте» (Ярополец, с. 11).
Семён Фёдорович Душин управляющий имением Н. И. Гончаровой. См. о нём: П. в Яропольце, с. 6771.
Из книг, отобранных Пушкиным, в его библиотеке сохранились «Санктпетербургские ведомости за 1766 г.» (см.: Библ. П., 105). По предположению Л. Б. Модзалевского (Письма, т. 3, с. 606), из Яропольца могли быть вывезены также следующие книги с пометами «Н. Гончарова», «Н. Гончаров», «N. G.»: «Путешествие в Сибирь аббата Шап дОтроша » (Сhappe dAuteroche Jean. Voyage en Sibérie Amsterdam, 1769), «Antidote» в двух томах (Amsterdam, 1771), «Историческое похвальное слово Екатерине II» (Éloge historique de Catherine II Londres, 1776). См.: Библ. П., 726, 547, 902. По поводу «набега» Пушкина на Ярополец Н. И. Гончарова писала ему 4 ноября 1833 г.: «Ваши книги, так же как и другие вещи, будут к вам высланы по первому санному пути, при первой же оказии» (Акад., XV, 856). Подробнее см.: П. в Яропольце, с. 25120.
a прелестной и божественной графини.
б и что её прелестный образ и т. д.
в прелестную и божественную графиню.
г божественную и прелестную.
lа divine et charmante comtesseд в склонности к Муравьёву (святому).7 Для сего он со всевозможною дипломатическою тонкостию пришёл однажды спросить его, как Скотинин у своего племянника: Митрофан, хочешь ли ты жениться?8 Видишь какой плут! и нам ничего не сказал. Муравьёв отвечал ему, что скорей он будет монахом, а брат и обрадовался, и ну просить у графини son cœur et sa main,e уверяя её письменно quil nest plus dans son assiette ordinaire.ж Я помирал со смеху, читая его письмо, и жалею, что не выпросил его для тебя.
Из Яроп. выехал я ночью и приехал в Москву вчера в полдень. Отец меня не принял. Говорят, он довольно тих.9 Нащокин сказывал мне, что деньги Юрьева к тебе посланы. Теперь я покоен. Соболевский incognitoз прячется от заимодавцев, как настоящий gentleman,и и скупает свои векселя. Дорогой вёл он себя порядочно и довольно верно исполнил условия, мною ему поднесённые, а имянно: 1) платить прогоны пополам, не обсчитывая товарища, 2) нени явным, ни тайным образом, разве во сне и то ночью, а не после обеда. В Москве пробуду я несколько времени, то есть два или три дня.10 Коляска требует подправок. Дороги просёлочные были скверные; меня насилу тащили шестернёй. В Казане буду я около [первого] третьего.11 Оттоле еду в Симбирск. Прощай, береги себя. Цалую всех вас. Кланяйся Кат. Ивановне.
Комментарий
Впервые: ВЕ, 1878, январь, с. 3334. Акад., XV, 839.
28. 27 августа 1833 г. Москва
Комментарий
Оттиск почтового штемпеля, имевшегося на несохранившемся конверте: «Москва 1833 август 31».
Впервые: ВЕ, 1878, январь, с. 3435. Акад., XV, 840.
29. 2 сентября 1833 г. Нижний Новгород
д божественную и прелестную графиню.
Речь идёт об Андрее Николаевиче Муравьёве. Имение Муравьёвых Осташево Можайского уезда находилось рядом с Яропольцем и недалеко от имения Чернышевых.
Приведённая Пушкиным цитата из «Недоросля» (д. 2, явл. 4) носит характер каламбура. В 1827 г. Пушкин написал на Муравьёва эпиграмму «Лук звенит, стрела трепещет», где тот назван «Бельведерским Митрофаном». Об обстоятельствах, вызвавших появление этой эпиграммы, рассказал сам Муравьёв: « однажды по моей неловкости, случилось мне сломать руку колоссальной гипсовой статуи Аполлона, которая украшала театральную залу. Это навлекло мне злую эпиграмму Пушкина, который, не разобрав стихов, сейчас же написанных мною в своё оправдание на пьедестале статуи, думал прочесть в них, что я называю себя соперником Аполлона. Но эпиграмма дошла до меня уже поздно, когда я был в деревне» (Муравьёв А. Н. Знакомство с русскими поэтами. П. в воспоминаниях, т. 2, с. 44). Об этом же эпизоде см. в «Записках» М. Д. Бутурлина (РА, 1897, 6, с. 178). Эпиграмма Пушкина была напечатана в «Московском вестнике» М. П. Погодина (1827, 6, с. 124). Погодин впоследствии писал по этому поводу: «Встретясь со мною дня через два по выходе книжки, он сказал мне: А как бы нам не поплатиться за эпиграмму. Почему? Я имею предсказание, что должен умереть от белого человека или от белой лошади. Он может вызвать меня на дуэль, а он не только белый человек, но и лошадь» (РА, 1870, 10, с. 1947). Однако сам Муравьёв рассказывает, что при встрече с поэтом тот первый «устремился» к нему, «обнял крепко» и сказал: «Простили ль вы меня? а я не могу доселе простить себе глупой моей эпиграммы» (Знакомство с русскими поэтами, с. 47). Впоследствии Пушкин сохранял с Муравьёвым добрые отношения.