Пошел подслушивать повар; третьи петухи запели, мужик перекрестился:
Слава Богу, все три есть! да поскорей в двери бежать хочет; а воры к нему навстречу, пали в ноги и просят, и молят:
Не погуби, не сказывай царю, вот тебе кольцо!
Ну, так и быть, прощаю вас!
Взял мужик кольцо, поднял половицу и бросил его под пол. Наутро царь спрашивает: "Что, мужичок, как твои дела?"
Выворожил: кольцо твое укатилось под эту половицу.
Подняли половицу и достали кольцо. Царь щедро наградил знахаря деньгами и велел накормить-напоить его до отвала, а сам пошел в сад гулять. Идет по дорожке, увидал жука, поднял его и воротился к знахарю:
Ну, коли ты знахарь, так узнай, что у меня в руке?
Мужик испугался и говорит сам себе:
Что, попался, Жучок, царю в руки!
Так, так, твоя правда! сказал царь, еще больше его наградил и с честью домой отпустил.
ЩЕПКА
Ты подай-ка сюда, он ее подал. Он, оказывается, взял и под матку ее положил.
Но, говорит, сделали дом, рассчитались и уехали. Ему надо заселяться. Он, значит, попа позвал. Освятили, на матку, говорит, кресты
навели поп с этой своей кадилки.
Ну, говорит, заселяйся.
Вот заселились как завоет в избе все! Нет возможности! Они бились, бились. Попа опять привели:
Ну невозможно жить никак.
А я что же сделаю? Не знаю, что уж я освятил. Все должно быть в порядке. А потом говорит: Давайте к мастеру, не он ли что натворил.
Он туда поехал, хозяин-то, за сорок километров:
Вот так и так.
Так вот так! Ты сначала в твороге своих червей выбросай, а потом, говорит, под маткой щепку выбрось.
А изба уж закрыта. Это же надо поднимать домкратом, потолок разбирать. Тот:
А вот как хочешь, но я не поеду. Мне не надо никакой платы, а вот под такой-то маткой вытащи щепку. И святить не надо будет. Но сперва выбросай червей из творогу!
Вот что-то он знал же?! Он, Никонов, долго еще жил в Ботах. "Вот так, говорит, надо делать!" Что это? К чему?..
СТУЧИТ И СТУЧИТ...
Теперь они попа привели (попы еще были тогда, сразу после революции, это уж, наверное, в двадцать седьмом двадцать восьмом году не стало попов). Поп молебен им отслужил. Все равно ничего не помогло. Как стучало, так и стучит.
Теперь они привезли какую-то шаманку, бурятку. (Раньше шаманки были, вы, наверное, слыхали?). Шаманка говорит:
Вы какие-то вещи купили... (А правда, в том году была засуха сильная. Ни хлеба, ни сена не было. Из других деревень все время ездили, покупали по нашим деревням, ну и привезли им...). Шаманка на улице огонь разожгла, скакала как-то, головешку у себя держала. Ну и высчитала, что они вещи купили, так на них было пущено. Велела их сжечь. Они сожгли все как стучало, так и стучится! Увезли эту шаманку, ничего не помогло.
Теперь уж к этой поре, наверное, к марту стало.
Всю зиму простучало, они промучились. Девочка совсем доходила, как спичка, стала: она не может спать, когда стучится под ней. Куда ее не положат везде под ней стучит.
Теперь там у них была соседка. Заехал к ним мужчина, хлеб покупать поехал. Старичишка на одной лошаденке, на телеге (тепло уже, наверное, в марте, в конце, поди, снега уж не было). А народ соберется. Я тоже ходила, сколько раз слушала. Они же вот там внизу у речки жили. Вот тут стоишь и слышно, как у них стучится. Мы слышали. Сколько раз я ходила слушала тоже. Этот старичок и говорит:
Что это за народ? Тут клуб или что? Что собрались?
А молодежь-то каждый вечер ходила туда, болталась: где баловались, где слушали.
Старик и говорит:
Что у вас там такое? Народ какой-то...
Хозяйка стала ему говорить:
Вот так и так. У соседей у наших стучит, и девочке совсем плохо.
Он постоял и говорит:
А, пустяки, можно вылечить...
Эта рысью скорей прибежала к соседке:
Иди, Петровна, старик сказал... (За все, как утопленник за соломинку хватается, так и тут). Попроси его, может быть, он придет да вам поможет.
Она пришла, давай его просить. Он говорит:
Я утром рано приду. Возьмите у ней волосок выдерните с головы и в чисту миску налейте воды чистой.
Она так и сделала. Налила воды. У ней волосок вырвала с головы. Он пришел, вот так поводил, поводил этим волоском по миске и говорит:
На большого было в бане пущено. Ее отец когда-то в молодости выбивал окна у какой-то старухи. Эта, говорит, старуха вот ему хотела отомстить, а попало на девчонку. Попойте ее счас этой водой, не будите. Двое суток проспит, трое проспит не будите, пока она сама не проснется.
Все так сделали, в комнату ее уложили. Она говорит:
Я в чулках одних зайду на носочках, послушаю: спит, храпит. Вот сутки спит, двое спит, все спит и не пробуждается. Потом закричала: "Мама, я есть хочу!" (А то она не стала совсем ничего кушать).
Ну, вот после того совсем стучаться не стало.
А сейчас под их домом-то ключ закипел, дом-то у них снесли, нет его. А то он все тут стоял.
Ну, теперь, он сам-то все ругался, еще как выпьет.
Это в Чороне было.
Комогорцевы, Комогорцев Дорофей Прокопьич был он сам. Девочка поправилась, выросла. Она сейчас где-то в Одессе живет. Сейчас-то она пожилая (она года с четырнадцатого, что ли), уж на пенсии.