Они все делают, чего только колдун ни прикажет.
Один ленивый колдун заставил чертей-то овин молотить. Вот они и пошли молотить-то ночью. И так все измолотили, что и соломы обирать не надо; все мякиной сделали.
В Шайме (деревня Погорельской волости Белозерского уезда) был колдун, Степаном звали. Он пользовался обширной известностью: лечил наговором испорченные свадьбы, скот, давал огороды пастухам словом, был знаменитый колдун. Он это раз напился пьяный, сел в сани и зарыкал бесам-то:
Сани, вы, сани, катитеся сами!
Сани и покатились.
НАШЛА КОСА НА КАМЕНЬ
Стали подходить уж мы под город, покровский старик и сказал нам:
Вы посидите, ребята, тут маленько, а я пойду у этого пастуха задавлю самую лучшую корову.
Мы и присели отдохнуть, а он пошел за кустовье.
Поглядим в ту сторону, куда мужик-то ушел, и видим, что из кустов валит страшный медведице да прямо и в стадо. А пастух сидит на пеньке, вяжет лапоть и не поглядит, что медведь идет. Медведь залез в стадо и давай соваться в коров. Совался, совался, ничего не мог сделать; так и пошел в кусты опять. Немного поманили (подождали), мужичок к нам и пришел.
Нет, говорит, ребята: я хитер, а пастух еще хитрее меня, ведь всех коров пеньками сделал. Какую ни хвачу, все пенек, аж зубам тошно стало.
ЦАРЬ ЛЕСНОЙ
Смотри, ты, братан, не убойся, как придет к нам леший-то.
Ладно, говорит, не испугаюсь.
Вот колдун и свистнул гораздо-гораздо. И пошел вихорь большой-большой, что ели вершков по шести толщиной так и гнет к земле.
А вихрем-то леший шел. Вот он и стал пред колдуном, как человек. Носбодился он в белую рубашку, в лапти; волосье-то на голове долгое-долгое, а все эдак растрепалось, как холмина, а сам-от большой-пребольшой. И спросил он у колдуна:
Чего тебе надо от меня?
А колдун ему в ответ:
Да вот я к тебе, царь лесной, привел знакомить человека.
Леший поглядел на мужика да и говорит:
Это мне не знакомый... чего из него выйдет, если он боится
вихря.
А мужик так испугался, что на траву упал совсем без памяти. Так он и не сделался колдуном.
КОЛДУН КОЛДУНА ЗАКОРОБИЛ
Стой, ребята, не трожьте ничего: я все сделаю.
Взял женихов-то колдун у всех пояса, связал ими дугу, запряг и сказал:
Как эта дуга гнется и скрипит, так гнись у колдуна спина и скрипи!
Вот невестина колдуна с той поры и закоробило.
Приехали домой. Колдуну так тошно и стает! Подходит он к женихову колдуну да прямо ему и в ноги: "Батюшко, родной, говорит, развяжи, Христа ради, дугу, чтобы я больше не маялся!"
Нет, говорит тот, когда ты так сделал, так и пускай тебя коробит всю свадьбу.
Так он и не развязал, пока свадьба не прошла.
НАГОВОР НАГОВОРУ РОЗНЬ
Раз идет этот парень с лешни, попадается ему старичок:
Куда, говорит, паренек ходил?
А ходил я, дедушка, лесовать, да ничего не попало.
Плохо, говорит, видно, ты ничего не знаешь.
Нет, дедушка, ничего не знаю.
Нет ли, говорит, у тебя хлеба?
Нет. Был да весь вышел, а вот соли немного осталось.
Давай, говорит, и соль.
Парень подал старику щепотку соли, тот что-то пошептал и подал парню.
Вот, говорит, сходи с этой солью на лешню: никогда не придешь с пустыми руками; только про это никому не сказывай. На какого бы зверя ни поставил, тот непременно и попадет: поставил на зайца попадет заяц, поставишь на лисицу попадет лисица.
Вот парень поблагодарил старика и пошел домой. На другой день и пошел он в лес с клепцами и поставил их все на зайцев. Дня через два приходит, а в каждом клепце по зайцу. Лесует парень, народ не может надивиться, то рысь принесет, то лисицу, то норку, то каждый день по ноше, и никому не сказывает, отчего ему такая удача.
Раз и сбирается парень на охоту в воскресенье, эдак перед заутреней. Отец увидал, что парень сбирается в лес, и говорит ему:
Полно, Ваня, не ходи в праздник, находишься и в будни. Что за охота? Люди в церковь, а ты в лес.
Нет, говорит, тятя, схожу. Клепцы поставлены давно, до обеду-то вернусь.
Ну, говорит, как хочешь.
Вот парень взял лыжи и пошел. Идет, идет, а клепцов не видит, и зашел он, должно быть, далеко, смотрит: место незнакомое, мыс да выложки и не пройдешь. Видит, что зашел неладно, и идти не знает куда; пошел уж наугад, что, мол, будет.
Шел, шел и видит: стоит дом преогромный, двухэтажный и огоньки в окнах видно. Дай, думает, пойду, что будет, то будет. Идет двери-то не заперты. Вошел в комнату, смотрит, сидит тут девка, да и девка-то знакомая, из ихней деревни.
Ты как, говорит, сюда попал, Иван? Ведь неладно здесь: черти живут, и тебе, пожалуй, домой не бывать... Вот что, говорит, слушай, что я тебе скажу, то и делай. Сейчас придут к тебе черти и нанесут всего и есть, и пить; ты только ничего не ешь и не пей, а то дома тебе не бывать. Потом тебя станут мучить и издеваться, ты не бойся, отступятся и потом уйдут. Я в это время отворю двери, так ты не зевай, убегай.
Только что она это проговорила, вдруг прибегают черти, только, значит, в человеческом образе, и тащат всякой похлебки и вина, ну всего. Только наш парень ни к чему не дотрагивается. Вот и давай его те мучить всяко-всячески. Мучили, мучили, видят, что толку мало отступились от парня и ушли. Как только это они ушли, девка сейчас и отворила двери, парень выбежал, смотрит: лыжи прислонены к елке. Взял это он лыжи и пошел. Долго шел, а место все незнакомое. Мороз, есть охота, а есть нечего; из сил выбился, идти не может и лег. Тут бы он и замерз, да по счастью, ехали мужики по бревна, один и увидал: видит лежит как бы и человек, а боится, потому тот весь черный. Мужики и говорят: