Ты послушай-ка, оратай-оратаюшко, да скажи мне, как тебя по имени зовут, как величают по изотчине.
Отвечал оратай-пахарь:
Ай же ты, Вольга Всеславьевич! Как я ржи напашу да в скирды сложу, а в скирды сложу да домой выволочу, домой выволочу, дома вымолочу, драни надеру да пива наварю, пива наварю, мужиков напою, и станут мужички меня похваливати да покликивати: «Ай же молодой Микулушка Селянинович!»
Микула Селянинович и Святогор
ил богатырь на Святых горах. На могучем коне, как великая гора, ездил меж ущельев каменных.
То был Святогор-богатырь. Ему сила-могута дана непомерная. Святогора да его коня богатырского не носила мать-сыра земля вот и ездил он на каменных горах.
Как-то спросил Святогор своего коня вещего:
Хочется мне на Руси побывать. Понесёт ли нас мать сыра земля, коли спуститься с этих каменных гор?
И проговорил конь речью человеческой:
Лёгкой поступью поедем земля выдержит, а на грунь перейти либо скоком скакать провалимся.
И спустился Святогор с каменных гор, едет лёгкой поступью да и задремал на коне. И проехал он заставу богатырскую, а на заставе стояли тогда три богатыря: Илья Муромец с Добрыней Никитичем да Алёша Попович-млад. Заметили, усмотрели они следы Святогорова коня: из каждого копыта по печи земли вывернуто, смотреть на следы страх берёт.
Проговорил тут Илья Муромец:
Поеду-ка я, братья крестовые, по этим следам, поразведаю, коль не с добрым умыслом кто приехал, с нахвальщиком силой померяюсь, ведь в бою мне смерть не писана.
Оседлал он своего бурушку-косматушку и поехал во чисто поле. Едет, коня понужает и невдолге настиг-застал наездника. Видит легко богатырский конь переступывает, по печи комья земли из копыт выворачивает, а на коне великан-богатырь сидит, сидя спит, похрапывает.
Поближе подъехал Илья Муромец и зычным голосом окликнул раз, другой и третий наездника. Богатырь не оглянулся, не откликнулся, сидит на коне, сидя спит в седле да похрапывает. Илья Муромец подивился тому, подъехал к наезднику близко-наблизко да тупым концом долгомерного копья ударил по плечам наездника. А наездник сидит, спит в седле, не оглядывается, сидя спит да похрапывает. Удивился Илья Муромец, рассердился и ударил во всю силу богатырскую наездника в третий раз.
После третьего удара оглянулся богатырь. Оглянулся, повернулся и вымолвил:
Думал, русские комарики покусывают, а тут богатырь Илья Муромец с долгомерным копьём тешится!
Он нагнулся с седла, ухватил Илью Муромца вместе с конём одной рукой, поднял, оглядел и сунул в седельную суму. Ехал так час и другой. Святогоров конь спотыкаться стал, а под конец на коленки пал. Рассердился, закричал на коня Святогор:
Что
ты, волчья сыть, травяной мешок, спотыкаешься, а под конец и на коленки пал? Чуешь, видно, беду-невзгоду над моей головой!
Отвечал Святогоров конь:
Потому я спотыкаться стал, что вместо одного тебя несу на себе двух могучих богатырей да в придачу коня богатырского, а на коленки пал потому, что чую беду-невзгоду над твоей головой.
Святогор-богатырь доставал Илью Муромца из седельной сумы, становил его с конём на землю и говорил таковы слова:
Будь ты, Илья Муромец, моим братом названым. Тебе в бою смерть не писана, а мне такая сила-могута дана, что худо носит нас с конём мать сыра земля, оттого я живу да разъезжаю по каменным горам.
По чистому полю, по широкому раздолью едут два богатыря: Илья Муромец, сын Иванович, да Святогор-богатырь.
Едут, слышат, как орет в поле пахарь, понукивает, сошка у пахаря поскрипывает, омешики по камешкам прочиркивают, непомерные борозды оратай помётывает, из края уедет другого не видать.
Тут увидали Святогор с Ильёй возле пашни на обочине малую суму перемётную. Святогор-богатырь поддел за лямки сумочку на конец копья долгомерного, да не может сумочку с земли поднять. Он слез с коня, ухватился за сумочку одной рукой, а сумочка будто в землю вросла: не шелохнулась, с места не стронулась. Удивился богатырь да двумя руками взялся за малую суму перемётную, а сумочка лежит, не трохнется, не ворохнется.
Рассердился Святогор-богатырь и напрягся во всю силу-могуту свою непомерную, сам по колени в землю увяз, пот кровавый на лице выступил, а малая сумочка будто в землю вросла, с места не сдвинулась.
Последние силы богатырь собрал и так напрягся, натужился, что по плечи в землю ушёл, все суставы у него перервалися, все жилы распустилися да тут богатырю и кончина пришла. На том месте и похоронил Илья Муромец Святогора-богатыря.
А в ту самую пору издали-далече пахарь обратную борозду гнал-метал. Довёл борозду до обочины, сошку в землю воткнул, с Ильёй Муромцем поздоровался:
Здрав буди, Илья Муромец! Ты куда едешь, куда путь держишь?
Здравствуй и ты, крёстный батюшка, славный пахарь Микула Селянинович, отвечал Илья Муромец и поведал-рассказал о кончине Святогора-богатыря.
Подошёл Микула Селянинович к малой сумочке перемётной, взялся одной рукой, поднял сумочку от сырой земли, руки в лямки продел, закинул сумочку на плечи, подошёл к Илье Муромцу да и вымолвил: