Если бы вы могли ответить мне, не стал бы я искать Кероглу. Мне надо видеть его самого.
Словом, удальцы свое, Белли-Ахмед свое.
В конце-концов увидели удальцы нет, ничего не выпытают у упрямца. Повели его к Кероглу. Белли-Ахмед вручил ему весточку от Нигяр-ханум. Кероглу распечатал письмо и прочел, что писала султанская дочь.
Оседлай Гырата, я должен ехать в Стамбул.
Кероглу, где твой разум, что тебе делать в Стамбуле? запротестовали воины. Не знаешь разве, что паши жаждут твоей крови? Поедешь и пропадешь.
Нет, сказал Кероглу, я должен ехать.
Да скажи, наконец, настаивали удальцы. Почему ты должен ехать?
Кероглу прочел им письмо Нигяр. Выслушав его, Дели-Гасан повернулся к воинам и сказал:
Разве может не ехать он после этакого письма? Такому молодцу, как наш Кероглу, как раз под пару будет такая розочка, как султанская дочь. Только, друг Кероглу, путь тебе предстоит трудный и опасный. Не езди один. Позволь и нам отправиться с тобой.
Тут Кероглу прижал к груди свой саз и сказал:
Нет, Дели-Гасан!
И снова повторил то, что пропел под звуки саза:
Мои отважные удальцы, за Нигяр-ханум отправлюсь я один. Вы оставайтесь. Охраняйте Ченлибель.
Оказав это, Кероглу поднялся. Отвага его пришлась по нраву Белли-Ахмеду.
Кероглу! сказал он. Поверь глазу моему только ты достоин Нигяр-ханум. Жаль, если девушка эта достанется кому-нибудь другому.
Покорно склонив голову, Дели-Гасан тотчас приказал взять Белли-Ахмеда под стражу, и двум воинам крепко-накрепко стеречь его. У Кероглу был такой обычай. Всякого вестника он не отпустит, пока не проверит сказанного. Если тот говорил правду, Кероглу награждал его и провожал с почетом. Если же тот замышлял зло и язык его был лжив, то дело решал египетский меч.
Только Кероглу успел отдать свои приказания Дели-Гасану, как Дели-Мехтер подвел Гырата. Кероглу подвесил к поясу меч, взял пику и, распрощавшись со своими удальцами, соколом взлетел на спину Гырата и пустился в путь.
Когда Гырат чувствовал, что поводья не натянуты, он летел, точно пущенная из лука стрела. Удальцы только-то и увидели, что пыль на дороге к Ченлибелю. Молнией несся окрыленный Гырат, перелетал через горы, мчался над долами. Другой бы такой путь и за неделю не осилил, а он уже на следующий день к вечеру подскакал к Стамбулу.
Кероглу постучался в двери первого же встретившегося ему на окраине домика. Ему открыла старушка.
Послушай, мать, я из дальних стран, обратился к ней Кероглу, не приютишь ли ты меня на одну ночь?
Почему бы нет? отвечала старушка. Пусть хоть смерть зайдет в дом, куда не заходят гости. Слезай, заходи!
Кероглу спешился.
Провел Гырата на конюшню, а сам вошел в дом и сел в сторонке. Старуха принесла хлеба. Поев, Кероглу стал расспрашивать старуху про ее жизнь.
Эх, вздохнула она, на всем свете у меня есть один-единственный сын, зеница моего ока. Он садовник в гранатовом саду дочери султана Нигяр-ханум.
Кероглу принял это за доброе предзнаменование. Казалось, счастье само свалилось к нему с неба. Говоря о том, о сем, он разузнал, что самого султана в Стамбуле нет: он отправился в паломничество в Мекку.
Послушай, мать, спросил он старуху, а где же твой сын?
Дочь нашего султана, Нигяр-ханум, ответила, старуха, каждый месяц с сорока своими красавицами-прислужницами отправляется гулять в гранатовый сад Послезавтра как раз наступает срок. Она придет. Значит, сыну надо присмотреть, чтобы в саду все было в порядке.