Я ни в чём не виновен, ответил он не задумываясь.
Маленький остролицый человек, сидевший впереди судейского стола, подскочил на своём месте. Это был военный прокурор Полликсфен.
Виновен или не виновен? закричал он. Отвечайте теми же словами, которыми вас спрашивают.
Теми же словами? переспросил Блад. Хорошо! Не виновен. И, обращаясь к судьям, сказал: Я должен заявить, что не сделал ничего, о чём говорится в обвинительном заключении. Меня можно обвинить только в недостатке терпения во время двухмесячного пребывания в зловонной тюрьме, где моё здоровье и моя жизнь подвергались величайшей опасности
Он мог бы сказать ещё многое, но верховный судья прервал его мягким, даже жалобным голосом:
Я вынужден прервать вас. Мы ведь обязаны соблюдать общепринятые судебные нормы. Как я вижу, вы не знакомы с судебной процедурой?
Не только не знаком, но до сих пор был счастлив в своём неведении. Если бы это было возможно, я вообще с радостью воздержался бы от подобного знакомства.
Слабая улыбка на мгновенье скользнула по грустному лицу верховного судьи.
Я верю вам. Вы будете иметь возможность сказать всё, что хотите, когда выступите в свою защиту. Однако то, что вам хочется сказать сейчас, и неуместно и незаконно.
Блад, удивлённый и обрадованный явной симпатией и предупредительностью судьи, выразил согласие, чтобы его судили бог и страна . Вслед за этим клерк, помолившись богу и попросив его помочь вынести справедливый приговор, вызвал Эндрью Бэйнса, приказал ему поднять руку и ответить на обвинение. От Бэйнса, признавшего себя невиновным, клерк перешёл к Питту, и последний дерзко признал свою вину. Верховный судья оживился.
Ну, вот так будет лучше, сказал он, и его коллеги в пурпурных мантиях послушно закивали головами. Если бы все упрямились, как вот эти несомненные бунтовщики, заслуживающие казни, и он слабым жестом руки указал на Блада и Бэйнса, мы никогда бы не закончили наше дело.
Зловещее замечание судьи заставило всех присутствующих содрогнуться. После этого поднялся Полликсфен. Многословно изложив существо дела, по которому обвинялись все трое подсудимых, он перешёл к обвинению Питера Блада, дело которого разбиралось первым.
Единственным свидетелем обвинения был капитан Гобарт. Он живо обрисовал обстановку, в которой он нашёл и арестовал трёх подсудимых вместе с лордом Гилдоем. Согласно приказу своего полковника, капитан обязан был повесить Питта на месте, если бы этому не помешала ложь подсудимого Блада, который заявил, что Питт является пэром и лицом, заслуживающим внимания.
По окончании показаний капитана лорд Джефрейс посмотрел на Питера Блада:
Есть ли у вас какие-либо вопросы к свидетелю?
Никаких вопросов у меня нет, ваша честь. Он правильно изложил то, что произошло.
Рад слышать, что вы не прибегаете к увёрткам, обычным для людей вашего типа. Должен сказать, что никакие увиливания вам здесь и не помогли бы. В конце концов, мы всегда добьёмся правды. Можете не сомневаться.
Бэйнс и Питт, в свою очередь, подтвердили правильность показаний капитана. Верховный судья, вздохнув с облегчением, заявил:
Ну, если всё ясно, так, ради бога, не будем тянуть, ибо у нас ещё много дел. Сейчас уже в его голосе не осталось и признаков мягкости. Я полагаю, господин Полликсфен, что, коль скоро факт подлой измены этих трёх мерзавцев установлен и, более того, признан ими самими, говорить больше не о чем.
Но тут прозвучал твёрдый и почти насмешливый голос Питера Блада:
Если вам будет угодно выслушать, то говорить есть о чём.
Верховный судья взглянул на Блада с величайшим изумлением, поражённый его дерзостью, но затем изумление его сменилось гневом. На неестественно красных губах появилась неприятная, жёсткая улыбка, исказившая его лицо.
Что ещё тебе нужно, подлец? Ты опять будешь отнимать у нас время своими бесполезными увёртками?
Я бы хотел, чтобы ваша честь и господа присяжные заседатели выслушали, как это вы мне обещали, что я скажу в свою защиту.
Ну что же Послушаем Резкий голос верховного судьи внезапно сорвался и стал глухим. Фигура судьи скорчилась. Своей белой рукой с набухшими синими венами он достал носовой платок и прижал его к губам. Питер Блад понял как врач, что Джефрейс испытывает сейчас приступ боли, вызванной разрушающей его болезнью. Но судья, пересилив боль, продолжал: Говори! Хотя что ещё можно сказать в свою защиту после
того, как во всём признался?
Вы сами об этом будете судить, ваша честь.
Для этого я сюда и прислан.
Прошу и вас, господа, обратился Блад к членам суда, которые беспокойно задвигались под уверенным взглядом его светло-синих глаз.
Присяжные заседатели смертельно боялись Джефрейса, ибо он вёл себя с ними так, будто они сами были подсудимыми, обвиняемыми в измене.
Питер Блад смело вышел вперёд Он держался прямо и уверенно, но лицо его было мрачно.
Капитан Гобарт в самом деле нашёл меня в усадьбе Оглторп, сказал Блад спокойно, однако он умолчал о том, что я там делал.
Ну, а что же ты должен был делать там в компании бунтовщиков, чья вина уже доказана?