Глеб Исаев Хантер
Глава 1
Человек остановился, взглянул на знакомый, порядком надоевший ему пейзаж уходящих в туманное, сумрачное небо высоток Всемирного торгового центра, и едва уловимо вздохнул.
Осень в этом каменном мешке не самое лучшее время. Может, и правда, бросить все, улететь на пару недель куда-нибудь на побережье? пробормотал он, словно продолжая начатый с кем-то разговор.
Вереница ползущих по дороге машин, большую часть которых составляли окрашенные в желтый цвет такси, замерла, подчиняясь зажегшемуся в конце квартала сигналу светофора, и возле обочины остановился блестящий черным лаком представительский лимузин.
Водитель, молодой человек в строгом костюме, ловко выскочил из-за руля, обогнул породистый бампер, распахнул дверцу.
Мистер Шон, прошу прощения пробки, произнес он, обращаясь к стоящему на тротуаре.
Человек бросил еще один взгляд на унылый осенний пейзаж осеннего города, сделал шаг к ожидающему его автомобилю и внезапно замер.
Его внимание привлек криво висящий на ближайшем столбе рекламный листок. На красном фоне видны были слегка размытые каплями тумана черные буквы рекламы какого-то мелкого кафе.
Неужели? А я уже думал, что этого не случится никогда, беззвучно шевельнул губами владелец дорогого авто, всмотревшись в текст.
Знаете, Марк, я передумал, обратился он к терпеливо ожидающему его водителю. Вы можете быть свободны. Решил прогуляться пешком. В крайнем случае вызову такси. Езжайте.
На лице водителя не отразилось никаких эмоций. Он аккуратно прикрыл пассажирскую дверь, вернулся за руль. А уже через пару мгновений автомобиль, слегка подрезав потрепанную легковушку, исчез в многорядье ползущих по Пятой авеню машин.
Несостоявшийся пассажир вновь прочитал короткий текст объявления, запахнул полы дорогого кашемирового пальто, и двинулся по тротуару, стараясь не промочить кожаных подошв своих туфель в скопившейся на блестящих плитах влаге.
Пешая прогулка завершилась довольно быстро. Прохожий дождался сигнала светофора, остановившего нескончаемую вереницу идущих по Пятой авеню машин, и направился к возвышающемуся среди растущих вокруг деревьев зданию церкви. Острые шпили созданного в неоготическом стиле собора, едва различимые в туманной синеве, казались гигантскими, уродливыми сталагмитами, концы которых словно бы вонзались в серое небесное полотно.
Однако занятый своими мыслями человек не обратил никакого внимания на этот невольный символизм, поднялся по короткой лестнице, ведущей в один из обрамленных истертым временем гранитом входов и вошел внутрь собора.
Посетитель прилежно исполнил обязательный ритуал, опустив в прозрачную коробку для пожертвований пятидолларовую купюру. Осенил себя крестом и опустился на гладкий, покрытый слоем темного от времени лака, стул, стоящий в ряду прочих, напротив едва различимой в глубине зала кафедры, замер, неподвижно глядя на искусно выложенный разноцветной мозаикой пол храма.
Со стороны могло показаться, что одинокий прихожанин смиренно общается с Всевышним.
Вновь наступила тишина почти пустого зала, на короткий миг нарушенная звуком его шагов.
Негромкий голос, прозвучавший совсем рядом, заставил его повернуть голову. Позади него расположился русоволосый, с легкими залысинами, мужчина. На его простоватом, круглощеком лице скользнула тень легкой улыбки.
Ну здравствуй, Алексей, произнес он.
Впрочем, если тот, кого незнакомец назвал типично русским именем и удивился, то вовсе не показал этого внешне. Он вновь опустил сомкнутые в замок ладони на небольшой столик, стоящий перед ним, и вернулся к молитве.
Ничего, если я сяду рядом? спросил, или скорее уведомил, новый персонаж и осторожно протиснулся между рядами, заняв соседнее место.
А ты помнишь, как сказал наш разведчик в старом фильме? продолжил монолог он. Вместе смотрели его в Ударнике.
Мы с тобой сегодня одинаково небрежны, закончил он.
Хай, Павел, отозвался мужчина, не поворачивая головы. Прости, но после двух десятков лет неизвестности мне достаточно сложно подобрать подходящие слова. Но если ты Вайс, то кто тогда я?
А ты вполне прилично говоришь на родном языке, мимоходом отметил Павел, уйдя от прямого ответа. Я думал
Пришлось выучить еще пару других,
чтобы замотивировать интерес к славянской культуре, не стал ожидать конца фразы Алексей. Но все же без практики сложно. Однако давай без прелюдий. Поверь, сейчас я вовсе не тот молодой, наивный пацан, которого отправили сюда и просто забыли. И, если честно, я уже решил, что забыли навсегда. Поэтому не стоит ворошить прошлое, переходи к делу.
Знаешь, все это время, пока я летел сюда, пока наши люди готовили встречу, я пытался представить себе как все пройдет. Как ты отреагируешь, что скажешь. И признаюсь, готов был ко всякому, Павел опустил голову, разглядывая свои, лежащие на коленях ладони. Но ничего толкового не придумалось. Но теперь, когда все случилось, стало легче.
А что касается двадцати лет тишины, то ты ведь наверняка и сам понимаешь, что раз так вышло, значит, иначе было нельзя. Тогда, в начале девяностых, оголтелые перестройщики спалили всех, до кого смогли дотянуться. Ты уцелел только благодаря Леониду Владимировичу. Он лично уничтожил все бумаги. Ты просто исчез. Тебя будто и не было. И только поэтому сейчас я разговариваю с успешным бизнесменом Алексом Шоном, а не читаю в газетах про отбывающего пожизненное заключение в Синг Синге раскрытого российского разведчика Алексея Коренева.