Всего за 159 руб. Купить полную версию
Нос, толстый и какой-то обвисший, так же, как и уши, покрытый сеткой сосудов, сомнений не оставлял завхоз попивал, притом капитально. Он, кажется, и сейчас был под хмельком. Да и шутка ли: едва смерть лютую не принял за чужое барахло. Как-то встретит новый хозяин старого чужого слугу?
Всеслав, кажется, с удивлением и интересом ознакомился с моими мыслями. Для него характерный рисунок на ушных раковинах и носу
ничего не значил, но, чуть расширив ноздри и вдохнув поглубже, он в моей правоте убедился.
Глеб! Сходи с Гаврилой-бражником по погребам, ларям да закромам. Пусть записи покажет. Если нет их пусть сделает. А ты проверишь, чтоб глазами виденное сходилось с писаным.
Стоявшие вдоль стен дворовые разинули рты. Не то голос, раскатившийся по сеням-коридорам, удивил, не то угадка про ключниковы пристрастия, не то первый приказ княжеский не бочку хмельного выкатить, а проверить, сколько их тут всего, тех бочек. А ещё мешков, ларей и сундуков. Ну а как по-другому? Свой глазок смотрок, как мама говорила. Моя, не Всеславова. Да и в цифири этой всей Глеб разбирался получше многих, пусть привыкает.
А коли что не так, княже? сын смотрел на меня хитро. Пятнадцать лет всего а службу понимает, батей на людях не назвал, и, судя по вопросу, просил границы полномочий очертить. Ну, на, сынок:
Пальцы руби. За всякую недостачу по одному. Кончатся переходи на остальное, что торчит, вроде как мимоходом бросил я, проходя мимо. Если по звуку судить, поддатый ключник за нашими спинами испустил дух. С обеих сторон. Привыкай, сын, руководить это иногда и мешки ворочать.
К столу, княже? статная баба в длинном платье, богато украшенном вышивкой, и в меховой душегрейке сперва изогнула черную бровь. И, лишь убедившись, что я смотрю не мимо неё, наклонилась в земном поклоне.
А оригинальный тут у них покрой дамского платья, надо признаться. Про бюстгалтеры, понятное дело, никто и слыхом не слыхивал, а не помешал бы явно. Этой было, что положить. Пока я, как человек сильно взрослый и уже скорее тренер, чем игрок, размышлял об этом, князь смотрел на выпрямлявшуюся бабу с предметным интересом. Ни в слабом зрении, ни в невнимании к деталям его упрекнуть было нельзя. Детали там были минимум пятого номера. А Всеслав сидел под землёй больше года.
А ты кто? голосом, чуть выдавшим некоторую, так скажем, обеспокоенность, спросил он. Про «красну девицу», как я было предположил, не добавил. «Какая девица? На платок глянь, вдовица она. И не раз, наверное такие одни долго не сидят» проскользнула ответная мысль.
Домной кличут, князь-батюшка. Над поварнёй теремной смотреть приставлена, ух и хороша! Натурально домна: не женщина, а мартеновская печь. Возле такой, как говорится, захочешь не уснёшь. И голос глубокий такой, манящий Так, с князем всё ясно, но я-то куда, мне ж восьмой десяток! Или уже нет?
Обожди, Домна. Поистрепались мы в яме сидючи, надо бы в баню по первости, пожалуй, если кто и чувствовал неловкость князя, то только я. Мне отсюда, из него, многое виделось именно так, как оно было на самом деле, а не так, как он хотел показать.
Пока Гаврила с сыном твоим занят, дозволь провожу да заедок каких подам тебе да ближникам? проклятая черно-бурая лиса играла наверняка. Помыться и пожрать первое дело, конечно. А уж опосля
Нитку шелковую, иглу потоньше и вина крепкого, чтоб горело, найдёшь тут, Домна? влез я, пользуясь тем, что князь деятельно разворачивал в воображении картины по поводу «опосля».
Найду, принесу, как отмоетесь. Ксана, Яська! Одёжу чистую в баню несите! Богданка кличь хлопцев, пусть воды поднесут поболе. Не думала я, что так много вас будет, последняя фраза здешней «зав.столовой и не только» утонула в шуме и писке, забегали девки, забубнили мужики. Но мы с князем услышали. И мне показалось, что уши прижались к голове, на холке поднялась шерсть, а нос стал пропускать втрое больше воздуха, пытаясь учуять угрозу.
Мы шли тёмной подклетью вслед за Домной. Еле заметным движением бороды дал знак Гнату, и он сероглазой каплей ртути перетёк из-за моего правого плеча, встав перед левым. Чтобы мне удар, приди нужда в нём, не испортить. Ножны с отцовым мечом висели на поясе, прямо поверх грязной рубахи. Но без них я чувствовал себя, если можно так сказать, ещё более голым, чем в запятнанной кровью рванине.
Если у Гаврилы не найдётся чего дай знать, князь-батюшка. Одна толковая девка моя, Одарка, переписала себе летом закорючки его. Я сама не сильна, но как чуяла, что может нужда в тех заметках прийти. Весь Киев чуял, ровно говорила зав.столовой, шагая уверенно, как у себя дома. Приложив чуть больше усилий, чем обычно, чтоб отвести глаза от того места, где подол упирался в душегрейку, спросил:
Чем ещё удивишь-позабавишь?
А ты дай знать, в чём ещё нужда какая глядишь, я и пособлю, тон её сомнений не оставлял, эта точно пособит. Дальше шли молча, глубоко дыша носом. Всеслав решил последовать моему совету и с удивлением отметил, что вокруг много интересного и помимо меховой оторочки, которой заканчивалась Домнина душегрейка.